— Что ты знаешь о правде, Фрейзер? — с нескрываемым отвращением в голосе спросил Харт. — У тебя было все, о чем только может мечтать мужчина, и что ты сделал? Вывалял в грязи и растоптал.

— Это тебя и бесит больше всего? Я имел ее, а ты только смотрел. Восторженный юный щенок, у которого никогда не хватит смелости признаться, что вся твоя забота о ней — сплошная фальшивка и лицемерие. Или ты думал, что я не догадался? Что я так же слеп, как она? Не на того нарвался, парень, я могу отличить желание в глазах мужчины от дружеской привязанности. Ты, как пиявка, присосался к нам, все время болтался рядом, настраивал ее против меня, вмешивался в нашу жизнь. Тебе необходимо чувствовать собственную значимость во всем, что делает Розмари. Ты по-другому просто не умеешь. Признайся, что она — твоя единственная одержимость. Ты можешь жениться хоть тысячу раз, но это ничего не изменит, пока ты не отпустишь ее. Как ты думаешь, Харт, почему она осталась одна? Потому что я такой гад и предатель? Нет… — Мик издевательски усмехнулся. — Потому что ты не даешь ей жить. Ты внушаешь ей лживую уверенность в том, что пока рядом ее замечательный Эштон, у нее все хорошо, и никто другой не нужен. Эштон всегда выслушает, Эштон всегда поймет, Эштон всегда поддержит и позволит выплакаться на своем плече. А что будет, когда Эштона не будет рядом? Когда в сорок лет, празднуя рождение твоего очередного ребенка, она, наконец, осознает, что потратила свою жизнь впустую.

— Ты спятил, Мик. — выслушав взбесившегося Фрейзера, холодно ответил Эштон. — Розмари всегда поступает так, как хочет сама. И ни я, ни кто-либо другой не имеет влияния на принятие ее решений. Если бы ты был капельку умнее, то понял бы это. Твоя ревность ко мне так же неуместна, как и обвинения в том, что я разрушаю жизнь Розмари. В отличие от тебя, я желаю ей только счастья и понимаю ее, принимаю такой, как есть. Это и есть любовь, Мик.

— И все-таки любовь. Я был прав. — усмехнулся Мик.

— Конечно, я люблю ее. Как иначе. Она родной мне человек. Я знаю Розмари много лет.

— Ты опять все перевернул. Ты просто трус, Харт. Два лицемера, вы достойны друг друга.

Фрейзер сжал кулаки, сделав рывок вперед. Эштон наблюдал за попытками Мика вывести его из равновесия, со снисходительным равнодушием. Ни один мускул не дрогнул на его лице. И Фрейзер отступил.

— Я не буду бить тебя. — огрызнулся он, и развернувшись, резко прошел к дивану, взял свой пиджак, и выбежал из квартиры, столкнувшись в дверях с еще одним нежданным гостем.

— Что тут творится? — на пороге в ярко-красном платье и туфлях на высокой шпильке, стояла растерянная Летисия Антонелли.

— Добро пожаловать в дурдом, красавица. — оскалившись в ядовитой улыбке, бросил Фрейзер, исчезая в коридоре.

Девушка неуверенно вошла в квартиру подруги, тихонько прикрывая за собой дверь. Посреди гостиной она увидела Эштона Харта, как всегда сногсшибательно красивого. Сунув одну руку в карман брюк, другой он задумчиво взлохматил свои черные волосы, брови нахмурены, в прозрачно-голубых глазах застывшее выражение. Летисия с трудом подавила в себе желание пригладить торчащие в разные стороны волосы красавца Харта, и стереть с идеального лица тревожно-задумчивое выражение.

— Ах, эти глаза. Я отдала бы за них полмира. — нараспев проговорила Летисия, безмятежно улыбаясь. — Почему такие мрачные? И что вы сделали с Миком? Он вылетел отсюда, как ужаленный.

— Отравился собственным ядом. Привет, Лет. — кивнул Эш.

Она улыбнулась еще шире своими кроваво-красными губами. Взгляд Летисии метнулся к подруге. Розмари по-прежнему невозмутимо пила шампанское и ела фрукты, словно все происходящее ее ни капли не касалось. Антонелли подошла к Розмари, и плюхнулась рядом с ней, взяв бокал Мика.

— Какая прелесть. — заявила она, распробовав шампанское. Эш стоял в прежней позе, наблюдая за женщинами со странным выражением лица. — А что празднуем? Полную отставку Фрейзера?

— А Эш решил, что воссоединение. — улыбнувшись уголками губ, сказала Роз.

Харт нахмурился, шагнув в их сторону.

— А что я должен был подумать? Вы двое в романтичной обстановке. Ты отключила телефон. Я думал, что-то случилось, Мари. Зачем ты, вообще, его впустила?

— А зачем я жила с ним семь лет? — вскинула голову Розмари. — И какого черта ты приперся? Тебе больше не о ком заботиться? Я даже могу подсказать имя.

— Вот, значит, что ты думаешь? — скривив губы, спросил Эштон.

Летисия изумленно переводила взгляд с одного на другого.

— Спокойнее, котики. Я, вообще-то тоже приехала, чтобы тебя поддержать, Рози. Мне ты тоже скажешь — какого черта я приперлась?

— Нет. — Розмари притихла, смущенно посмотрев на подругу, потом на Эштона. — Простите. Это Мик. Он столько всего тут наговорил. Почему ты не остановил его, Эш? Он же смеялся над тобой, оскорблял, нес всю эту чушь.