Его глаза смотрели неуверенно, смущенно. Джил не знала, что ответить. Он сделал своего дракона не для нее. Зачем-то ему это было нужно. Содрогнувшись, она представила, как болело его тело, заживая. Все эти нежные места на пояснице и шее, на боках и ключицах. Разве стоило это чудовище подобной боли?

— Завораживает. — прошептала Джил. — Я потрясена. Ты точно сумасшедший. — она попыталась улыбнуться.

Ее руки скользнули по плоскому животу Колина, и уткнувшись лбом в твердую, как камень грудь, она легонько толкнула его в сторону кровати. Он сел на край, на время потеряв равновесие.

Джил забралась ему на колени, оседлала, обняв ногами мужской торс, и запустила руки в густые волосы мужчины. Хрипло застонав, он обхватил ее ягодицы, прижимая к своему паху. Жадно целовал ее губы, плечи и грудь, исступленно лаская напрягшиеся соски пальцами и языком.

Потеряв остатки терпения, он опрокинул ее на спину, одним ловким движением снимая шелковый лоскуток с ее изящных бедер, скидывая туфли и скользя руками по длинным стройным ногам. Он мягко и уверенно развел ее бедра, стоя перед ней на коленях. Джил потемневшими глазами наблюдала, как он расстегивает ремень на джинсах и спускает их вниз вместе с бельем.

Ей вдруг стало грустно, когда она подумала, сколько женщин вот так же лежали перед ним…. На этой самой кровати. Сколько их было после нее? Мужские руки крепко сжили ее ягодицы, придвигая ближе. Она несдержанно вскрикнула, когда он вошел в нее сильным и глубоким толчком. В голове стало совсем пусто, в ушах раздался звон.

Она выгибалась на встречу каждому удару, чувствуя себя развращенной нимфоманкой, и не в силах остановиться. Ее тело покрылось испариной. Закрыв глаза, Джил запрокинула голову, глухо рыча, когда он ускорил темп. Ее ноги у него на плечах, и Колин двигался так, словно весь мир зависит от того, как глубоко и мощно он войдет в эту женщину.

Она кончила с протяжным стоном, вцепившись пальцами в его ягодицы. Волосы рассыпались по подушке, ресницы задрожали, губы что-то неразборчиво шептали в экстазе. Колин опустил ее ноги, прижался всем телом, продолжая яростно проникать в сокращающееся лоно. Он властно держал ее подбородок, заставляя смотреть на себя, прожигая взглядом. Он внутри нее. И не только телом. Он весь в ней. Вместе с драконом.

Она смотрела на его напряженное сосредоточенное лицо, сжатые челюсти, сквозь которые вырывались судорожные хриплые стоны. Ее пальцы ласково скользили по скулам Колина, когда новый спазм наслаждения пронзил ее тело, на мгновение помутив рассудок. Хрипло зарычав, он присоединился к ней, содрогнувшись всем телом.

— Я обожаю твоего дракона. — с нежной умиротворенной улыбкой прошептала она, ласково обводя пальчиком жуткие узоры на плечах и спине Колина. Его голова покоилась на животе Джил, он обнимал сильными руками ее талию, их ноги переплелись. — Ты никогда не сможешь с ним расстаться. — задумчиво выдохнула. — Никогда не избавишься от него.

— Я люблю его. — подняв голову, Колин уткнулся подбородком в ее живот. Его изумрудные глаза пристально изучали лицо молодой женщины. — Люблю моего дракона.

Джил захлестнула волна нежности и внутреннего трепета. Сердце то сбивалось с ритма, то начинало быстро и болезненно биться. Зачарованно рассматривая его лицо, она легонько очертила кончиками ногтей линию бровей Колина. Засмотрелась на длинные, пушистые ресницы и густые темные волосы, завитками ложившиеся на плечи. Ее никогда не привлекали женственные мужчины, но Колин Дуглас и не был таким. В нем чувствовался чисто мужской шарм, неоспоримое обаяние, внешний артистизм и глубокий внутренний мир. И было что-то еще, неуловимое, приобретенное совсем недавно, и этот новый облик смущал Джил, даже пугал ее.

Она подсознательно чувствовала, что дракон на спине Колина появился не просто так. Он — отражение его души, глубоко спрятанная боль и жёсткость, а, может, стойкость… Джил еще не определила, что именно, но никак не могла отделаться от мысли о своей причастности к этим изменениям.

Совершенно не свойственная прежнему веселому и искреннему Дугласу — отчужденность, мрачность, задумчивость, даже суровость — заставляли Джил испытывать чувство растерянности и сожаления. В речи Колина появились насмешливые, ироничные, скептические нотки, и смотрел он на окружающий мир совсем другими глазами — холодными, опустошенными, снисходительными и злыми. И этот Колин мог быть грубым, пошлым несдержанным, а прежний… прежней никогда себе подобного не позволял. По крайней мере, с ней.

И все-таки она сейчас здесь — с ним, в его постели. И даже в сексуальном плане, женщина едва узнавала прежнего трепетного, чуткого и нежного любовника, превращающего любовный акт в нечто возвышенное и прекрасное. Когда-то очень давно, рядом с Колином, Джил чувствовала себя почти богиней. Но то, что случилось между ними, сегодня, было актом из совсем другой пьесы.