— Нет, нужно. — он решительно убрал ее руку. Взял за плечи и настойчиво посмотрел в глаза. — То, что началось, как игра, как ни к чему не обязывающий флирт, переросло в трагедию. Потому что на самом деле я любил тебя. Я понял, что здорово влип, когда мы прощались возле кампуса четыре года назад. Ты никак не хотела меня отпускать, и я сам не находил сил, чтобы оторваться от тебя. Только я не знал, как превратить игру в реальность, как … Черт, это безумно сложно. Я собирался признаться тебе, начать все сначала, но ты исчезла, укатила с Даниэлем, а я прождал тебя, как последний дурак, всю ночь возле твоей квартиры. Я пил несколько дней, я не ревновал, не злился, мне просто не хотелось жить. Но ты снова вошла в мою жизнь. Я пришел домой и застал тебя… Убитую горем, заливающуюся слезами, с разбитым сердцем. Ты ЕГО любила, Джи. Ты всегда любила его. И моя трагедия состояла в том, что я всегда это знал. И я был недостаточно сильным, чтобы отказаться от тебя, чтобы быть честным, чтобы все сделать правильно. — Колин уткнулся лицом в ее плечо.

Он тяжело дышал, словно борясь с внутренними демонами, не позволяющими раскрыться полностью.

— Я ничего не поняла из того, что ты сказал, Колин. — тихо проговорила Джил. — Ты любил меня, я любила его, ты все знал, но ничего не делал. Это бред, и мы оба знаем, что это бред. Я любила тебя, я поехала за тобой в Лондон, я как тень сторожила тебя во время съемок, я отбивалась от твоих поклонниц, от обвинений Моргана, от преследований Дина. Я жила с тобой в одном номере, разрываясь между Англией и Нью-Йорком, забросив учебу, забыв обо всем, пока ты не попросил уйти.

— Ты бы все равно не осталась со мной. — прохрипел Колин на ее плече.

Джил рассерженно оттолкнула его и встала с кровати, обмотавшись простыней.

— Ты просто трус, Дуглас. — с презрением бросила она. — Дело не в слабости и неуверенности в моих чувствах. Ты просто боишься ответственности. Тебе нравится страдать, и я совсем тебе не нужна.

— Начался дождь. — Прикрыв ладонь глаза, устало проговорил Колин.

Джил показалось, что она ослышалась.

— Что?

— Твое платье на балконе. Наверно, насквозь промокло.

— К черту платье. Я уеду отсюда даже в халате. У тебя есть халат?

— В ванной.

— Отлично. Приму душ и уберусь отсюда, а ты можешь и дальше жалеть себя. — яростно бросила Джил, направляясь в ванную комнату.

Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Колин вздрогнул и тоже встал с кровати. Она была права. Он просто трус. Даже хуже. Натянув джинсы, Дуглас прошел в гостиную, забрал с балкона платье Джиллиан, аккуратно сложил и убрал в пакет. Все его действия носили механический характер. Он старался не думать, не чувствовать.

Именно так Колин и прожил последние три года. Полный автопилот. Его настоящие эмоции и боль выражались в творчестве, на большее он действительно не был способен. Еще можно было попробовать объяснить ей все…. И потерять окончательно. Эта боль такая мучительная и яростная, и она не уйдет, если он облегчит совесть, а станет лишь острее и безнадежнее. Глухой стон отчаянья вырвался из груди мужчины, когда он прислонился плечом к двери ванной комнаты, из-за которой раздавался шум воды. Увидит ли он еще когда-нибудь Джиллиан? Хотя бы раз….

— Прости меня. — прошептал он, положив ладонь на разделяющую их перегородку.

И в этот момент с номер настойчиво постучали.

Очнувшись, словно от небытия, Колин снова вышел в гостиную, взглянул на часы. Кто бы это мог быть? — рассеянно подумал он. Горничные в такое время приходят только по вызову. Может, кто-то из друзей?

Придав лицу непроницаемое выражение, он застегнул джинсы, и на ходу натягивая рубашку, пошел открывать.

Не горничная. И не друзья…. Колин растерялся только в первый момент. А потом пришло ощущение полного принятия происходящего и апатия.

— Привет, Фонтейн. — небрежно бросил он, распахивая дверь настежь, и разворачиваясь к нежданному гостю спиной. — Заходи, раз пришел. Выпьешь?

Дуглас вальяжно прошествовал к бару, и извлек из него бутылку скотча. Не дождавшись ответа, но слыша уверенные шаги Даниэля за спиной, он плеснул в стаканы по глотку прозрачной жидкости и развернулся.

Фонтейн стоял в центре гостиной, сунув руки в карманы брюк, и напряженно смотрел на приближающегося Дугласа. Холеное лицо Даниэля казалось слегка усталым и удивительно спокойным. Колин протянул ему стакан, который был молчаливо принят.

Они долго оценивали друг друга изучающими взглядами. Чистенький, свежий, застегнутый на все пуговицы и причесанный Даниэль составлял резкий контраст помятому и взлохмаченному Колину в распахнутой на груди рубашке. Фонтейн прошелся ледяными глазами по разрисованному торсу Дугласа и снисходительно усмехнулся. Сделав пару шагов назад, он грациозно опустился на диван, положив руку, сжимающую стакан со скотчем на подлокотник. Цепкий взгляд не отпускал Колина из поля зрения.

— Она здесь? — вопрос, заданный Даниэлем, прозвучал так, словно речь шла о потерявшейся зажигалке или запонке.

"Непробиваемый сукин сын", подумал про себя Дуглас.

— Да. В душе. Сейчас выйдет. — кивнул Колин, сохраняя внешнюю невозмутимость.