— Не говори мне, что я глухая и слепая, Колин. — холодно глядя на него, ожесточенно ответила Джил, скидывая его руки со своих. — Я видела, и понимала. Но ты прав, мы разные, и я далека от мира тонких ощущений и прозрачных намеков. Все твои фильмы — прекрасные и печальные, очень глубокие. Но это не про нас. Это не реальность. Потому что в реальности все обстояло иначе. Я приехала из Нью-Йорка посреди ночи и застала тебя, накаченным наркотиками в компании голых шлюх. И ты не соизволил объясниться, ты просто сказал мне, что наши отношения закончились, без объяснения причин. И мне сейчас хотелось бы узнать эти причины, а не намеки на высокие чувства и разбитые сердца. И не надо на меня смотреть снисходительным взглядом. Я не одна из твоих фанаток, с жадностью впитывающая каждый вздох или загадочную улыбку. Ты для меня не звезда экрана, и не зазвездившийся режиссер. Ты тот парень, который сначала научил меня радоваться жизни, а потом растоптал все, что у нас было. И к чертям твои фильмы, если ты сделал это ради них. Если для того, чтобы успешно творить, тебе необходимо страдать….

— Замолчи, Джи. — оборвал ее Колин, потеряв терпение.

Он потер свои виски, в которых пульсировала ноющая тупая боль. А когда снова посмотрел на нее, то был уже совершенно спокоен.

— Не поздновато ли для объяснений, Джи? Ты вышла замуж. Ты успешна. Твоя жизнь устроилась. Зачем сейчас ворошить прошлое?

— Я должно быть совсем свихнулась, раз явилась сюда. — закусив губу, она обхватила себя руками. Хотелось плакать. — Ты живешь в мире иллюзий, как и Даниэль. А я так больше не могу. Мне нечем дышать, Колин. Я его ненавижу, а тебя не узнаю. И это все, что я знаю. Все, что важно для меня сейчас.

— Но ты вышла за него замуж. — безжалостно напомнил Колин. — Ты сделала это. По своей воле. Не я вел тебя к алтарю. Это был твой выбор.

— У меня его, вообще, не было. — крикнула Джил в тщетной попытке достучаться до его здравого смысла.

Парочка за соседним столиком вопросительно посмотрела на них. Она выдавила из себя улыбку и добавила уже тише.

— Даниэль никому не оставляет выбора. Никогда. Иначе он не получил бы все, что имеет сейчас. Он знает все рычаги, на которые нужно надавить. У него комплекс Бога и сверхъестественная власть над сознанием людей. Он кукловод, а я марионетка. Я так хотела вырваться из плена, но он каждый раз возвращал меня. Я наивна, слаба, но я просто человек, женщина, нуждающаяся в сильном плече. И я не ищу себе оправданий, потому что попала в силки, которые сама и расставила.

— Я должен пожалеть тебя? — дерзкая циничная улыбка тронула губы Колина. — Но мне жаль не тебя, Джи. В том, что ты сломала свою жизнь, только твоя вина. А Фонтейн просто фанатик. Или идиот. Но он не виноват, что ему попалась не та женщина.

— А что я должна была делать? — губы ее задрожали от подобной жестокости со стороны Колина. В его словах не было и капли лжи, и от понимания этого становилось еще больнее. — Ждать тебя под дверями номера, пока ты развлекаешься со своими шлюхами? Или уйти в монастырь? Или снять кино о том, как я сильно любила тебя? Я ничего не понимала, Колин, кроме того, что ты больше не хочешь видеть меня. Ты сказал, что между нами ничего не было, и у меня не было причин не верить тебе. Я не такая сильная, как ты. Я не уверена, ни в чем не уверена.

— Ты ничего не понимаешь. — отчаянно прошептал Колин. Упершись локтями в колени, он закрыл ладонями лицо, и несколько долгих минут просидел так. А потом отнял руки и посмотрел на нее потерянным взглядом. — И что мне делать сейчас?

Джиллиан пожала плечами. Откуда ей было знать? Удивительно, но сказав сейчас друг другу так много, они совершенно не сдвинулись с мертвой точки, оставшись такими же незнакомцами, что и час назад.

Джил не знала, что еще сказать или сделать, чтобы изменить это, чтобы приблизится и снова почувствовать тепло, и научится смеяться. Она смотрела на него — чужого, закрытого от нее черными волосами, упавшими на лицо, перевела взгляд на его руки, подпирающие подбородок — напряженные и сильные руки с двумя новыми татуировками на внешней стороне запястий. Какой-то черно-красный орнамент.

Колин выпрямился, отбрасывая спутавшиеся неровно остриженные волосы назад, вскидывая голову. Несколько пуговиц на льнущей к телу шелковой рубашке расстегнулись. Джил нервно сглотнула, поняв, что татуировка, начинаясь на запястьях, тянется вдоль всех рук и заканчивается змеиным кольцом вокруг шеи. Она никогда не понимала людей, выбивающих рисунки на своей коже. Но с Колином Дугласом всегда и все обстояло не так, как с другими.

Неуверенно протянув руку, Джил коснулась кончиками пальцев до темного рисунка на напряженной шее Колина. Это не было похоже на петлю или удавку, скорее, на готическое украшение, какое-то жуткое ожерелье с заостренными зазубренными краями.

— Что это такое? — спросила Джил, с любопытством разглядывая интересный и сложный для нанесения на кожу орнамент, она сдвинула в сторону ворот рубашки, чтобы убедиться, что татуировка расползается вниз по плечам.

— Помогает мне чувствовать, что я еще жив. Мне накалывают его уже два года. И он еще не закончен. — пояснил Колин, опуская голову и наблюдая за ее пальцами, мягко касающимися его плеча.

— Его? — не поняла Джил.

— Дракон. Огромный красный дракон. С черной чешуей и желтыми глазами. Здесь на шее…. — Колин обхватил горло руками, посмотрев на Джил. Его губы улыбались мрачно и отстраненно. — Его лапы, с заостренными когтями. Он держит меня очень крепко. Здесь — Дуглас чуть сильнее сжал свою шею.

— И здесь — он указал на область внизу живота

— А тут … — он накрыл ладонью пальцы Джил. — Шипы от его крыльев.

— А где сам дракон? — глаза ее ошеломленно расширились, когда она попыталась представить тело Колина, сплошь покрытое жуткими узорами.