— Тебя никто не звал, мог оставаться там, где тебе явно было веселее, — с обидой огрызнулся я, вставляя ремень в свои джинсы. — Ты бесишься, потому что слабак, — добавил, не отводя взгляда от его перекошенного лица. — Даже если бы все пошло по плану, ты бы не смог довести дело до конца. Просто признай это, Джек.

Вместо ответа мне прилетел удар кулаком в лицо. Что-то хрустнуло. Кажется, это был мой нос. Следующий удар пришелся в область солнечного сплетения. Я не успел сгруппироваться и сложился пополам. Джек пнул меня ногой в плечо, и я отлетел назад, плашмя свалившись на распластанное на полу дохлое тело.

Меня ослепила адская боль, перед глазами закружились алые пятна. Он склонился надо мной и сжал за горло обеими руками. На его лице больше не было ярости, только хладнокровная решимость, от которой все внутри холодело и сжималось. Я не мог отвести взгляд и дать отпор тоже не мог. Джек сдавил пальцы, и я захрипел. Это длилось долго, целую вечность. Смерть… я чувствовал ее близость. Она смотрела на меня из черноты его огромных зрачков. Затем я потерял сознание.

Очнулся уже далеко за полдень. Жутко кружилась голова, горло горело, нос раздулся, как груша, и не дышал, на лице запеклась кровь. С трудом поднявшись, я огляделся по сторонам. Трупа блондинки нигде не было, как, впрочем, и Джека.

Пошатываясь, я вышел на улицу и нашел его возле выкопанной в центре лужайки ямы, из которой вырывались языки пламени. Джек сидел на корточках на безопасном расстоянии и курил, не отрывая завороженного взгляда от огня. Я улыбнулся разбитыми губами и опустился рядом. Злость и обида улетучивались вместе с черным дымом.

Он чуть меня не убил… Но это было неважно. Сейчас мы снова вместе, как в старые времена. Смотрим на огонь, пожирающий следы наших преступлений.

— Никогда больше не смей называть меня слабаком, — первым нарушил молчание Джек и протянул мне сигарету. — Я не убил ее, потому что не хотел. Меня это не вставляет, Жан.

Я разочаровано кивнул. Спорить не хотелось. Драться тоже.

— Но мне нравится, как она горит, — произнес Джек, и мир снова раскрасился яркими красками. Я хотел сказать: «и мне», но произнес совсем другое:

— Значит, я могу продолжать?

Он ничего не ответил, но мне и так все стало понятно. Затянувшись дымом, я блаженно улыбнулся и мгновенно простил ему сломанный нос и отбитые ребра. Урок был усвоен, а впереди нас ждали новые эксперименты.

— Я где-то вычитал, что концентрированная азотная кислота способна полностью растворить человеческие кости, — снова заговорил Джек.

— Постараюсь достать в течение пары дней, — тут же вызвался я и справился с заданием уже через сутки.»

«Паттерн» Роберт Миллер.»

Лиза заявилась где-то через час. Как обычно, в чопорном траурном платье и с дурацкой брошью на груди. Седеющие на висках темные волосы собраны в строгий пучок, тонкие губы недовольно поджаты.

— Добрый день, Кэтрин. Ты выглядишь лучше, — сухо произнесла женщина, направляясь к кровати.

Кэйт ответила ей полным неприязни взглядом. Она понятия не имела как выглядит, но лучше себя точно не чувствовала. Мышечные колики усилились, судорожные спазмы выкручивали конечности. Хотелось умереть, а не вести любезные беседы с престарелой марионеткой Тёрнера. Тем более Клэйтон доходчиво дал ей понять, что в этом логове психов просить помощи не у кого.

Поставив поднос с завтраком на тумбочку, Лиза склонилась над Кэтрин и обеими руками приподняла ее за плечи. Затем, освободив одну руку, подсунула Кэйт под спину две подушки, устраивая ее в полусидячем положении. Одеяло сползло до пояса, позволив девушке рассмотреть надетую на нее шелковую белую рубашку с глубоким вырезом. Полностью прозрачный кружевной верх практически ничего не скрывал. Спадающие на грудь волосы и оголенные участки кожи выглядели чистыми, царапины обработанными. О ней явно позаботились, пока она была в отключке. Помыли, причесали, приодели в шелк и кружева, уложили в постель. Теперь вот собираются кормить с ложечки. Правда, от такой заботы в пору удавиться, но кто ж позволит.

— Лёжа есть не рекомендуется. Можно подавиться. — Пояснила свои действия Лиза, присаживаясь на край кровати.

Кэйт скривилась, проглотив крутящееся на языке язвительное замечание. Пусть выполняет то, что велено, и проваливает к черту. Взяв с подноса тарелку с жидкой овсянкой и ложку, Лиза сурово взглянула на Кэтрин.

— Давай сразу договоримся. Ты не будешь мешать мне выполнять мою работу, — прозвучало, как требование.

Кэтрин криво усмехнулась. Своим бесхребетным раболепием перед Тёрнером Лиза вызывала у нее острое чувство омерзения. Даже большее, чем Лори, у которой хотя бы имелись пусть и сомнительные, но все-таки понятные причины творить дичь. Долорес больна, безумна и прикована одержимой зависимостью к своему мужу, превратившего ее в такую же, как он, психопатку.

А что двигало Лизой? Какие оправдания могли быть у нее? Не похоже, чтобы Тёрнер держал ее тут силой, заставляя работать на него угрозами и шантажом. В любовную привязанность тоже верилось с трудом. Слишком велика разница в возрасте.