— Я сразу тебя узнал, Кэти, — утвердительно кивнул Клэйтон. — Ты — нулевая жертва, та, кого Жан так и не нашел, когда мы снова вернулись в эти места. Поэтому я говорил тебе, что истина скрыта в первой книге. Остальные не имеют значения. Он бесконечно фантазировал о том, что сделает, когда доберется до тебя, но ты бесследно исчезла. Все, что ему оставалось, — проигрывать воображаемые сценарии с другими девушками. В каждой он убивал тебя…
— Гнусная ложь, — выдохнула Кэйт. — Жан убивал для Джека. Только для него. Все книги Миллера пропитаны желанием удержать его интерес, укрепить их связь кровными узами, общими преступлениями. Больше всего на свете Жан боялся, что однажды Джек уйдет навсегда, и он останется один на один со своим безумием.
— Одно другого не исключает, Кэти, — равнодушно отозвался Тёрнер.
— А как же… Подожди, а Лори? — и без того бесцветное лицо Кэтрин приобрело мертвенно-бледный оттенок.
— Лори — это просто Лори, — пожал плечами Тёрнер. — Забудь о ней. Она больше тебя не побеспокоит.
— Ты… — в распахнутых глазах Кэйт отразился ужас.
— Соединил ее с мужем. Давно следовало это сделать, но пока она подчинялась и выполняла свои обязанности, в этом не было особого смысла. Теперь есть, — Клэйтон прошелся выразительным взглядом по неподвижно лежащей под одеялом девушке. — Теперь у меня есть ты.
Воцарившееся молчание было подобно медленной смерти. Несмотря на то, что Тёрнер раскрыл и прояснил ей множество фактов, вопросов меньше не стало. Напротив, их количество многократно возросло. Особенно в том, что касалось ее личной причастности ко всей этой истории.
Если брать в основу события в «Инстинкте», многое не сходилось. В первую очередь, описания девочки, зародившей в Жане желание убивать, ее светловолосой подруги и местности, где он их впервые увидел. До шести лет Кэти жила в неплохом районе, стоически терпела измывательства матери, никогда не плакала, и в тот период времени у нее точно не было никаких подруг. Квартал, куда Кэтрин переехала после, тоже нельзя назвать заброшенным и убогим. Так же в рукописи нигде не указано, что дом избивающей дочь наркоманки, сожжённый малолетними ублюдками, имел какое-то отношение к выбранной Жаном жертве.
Не в силах держать все это в себе, Кэтрин импульсивно вывалила имеющиеся аргументы Тёрнеру. Он, не перебивая, выслушал ее со свойственным ему хладнокровием и спокойствием.
— Мышление убийцы часто обладает алогичными чертами. Он многое додумывает, интерпретируя те или иные события с точки зрения своего больного видения. К тому же имеет место быть допустимое искажение и художественный вымысел. Миллер жил в воображаемом мире, подчиняющемся придуманным им же законам. Не пытайся найти в тексте детальное отражение реальных событий, а попробуй думать, как он, увидеть общую картину его глазами. Твое тестовое задание убедило меня в том, что ты сможешь. Ты уже это сделала, — удерживая ее взгляд, Тёрнер неспешно поднялся. — «Я — хладнокровный серийный убийца, которому чуждо любое созидание. И все же у нас гораздо больше общего, чем она может себе представить.» — с мрачным выражением он процитировал слова из конкурсного рассказа[5] и, развернувшись, направился к выходу из спальни. Открыл дверь и обернулся на пороге: — Хочешь ты этого или нет, но мы связаны, Кэти. Все трое.
Глава 20
«Джек вернулся только под утро. Девчонка была уже три часа как мертва, а я сам не заметил, в какой момент вырубился рядом с ее остывающим телом. Пережитый всплеск эмоций сначала наполнил немыслимой эйфорией, на мгновение выкинув меня за пределы реального мира, а затем я словно сдулся, уменьшился и камнем рухнул обратно. Силы разом покинули, и я отключился. Мне снились фантастически-яркие сны, насыщенные и наполненные живыми образами. Я видел ее, ту, что является каждый раз, когда грани реальности истончаются. Я бежал за ней босиком по мокрой траве, а она, как всегда, ускользала…
— Что дальше, Жан? — из небытия меня вернул голос Джека.
Чувствуя опустошающую вялость во всем теле, я медленно поднялся на ноги и посмотрел на учиненный беспорядок. Посиневшее лицо блондинки не вызвало во мне ничего, кроме отвращения и досады. Джек подошёл ближе, снял с ее шеи ремень и швырнул его мне в лицо.
— Не рассчитывай, что я стану убирать за тобой, — взбешённо бросил он.
Клянусь, я никогда не видел его в такой ярости. От Джека разило дешевыми духами. Меня обуяла злость. Он отказался от моего подарка и свой день рождения предпочёл провести с очередной шлюхой, а после явился и решил, что имеет право повышать на меня голос.