— Почему не раньше? — детализировала Кэйт свой вопрос. — Почему ты не защитил других девушек? Почему именно Лори, ведь она тебе даже не нравится?

— Кэйт, ты не поняла, — сокрушённо тряхнул головой Тёрнер. — Долорес ни при чем. Роберт нарушил последнее правило. Пересек все границы и красные линии, когда решил совершить убийство здесь. В нашем доме.

— Ты — Джек, — сдавленно прошептала Кэйт, и все пазлы в ее голове внезапно сошлись. Превосходные знания в медицине, отсутствие эмпатии, хладнокровное мышление, удивительный самоконтроль, манипулирование окружающими. Именно таким и описывал его Миллер на страницах своих книг.

— Да, Кэти, — склонив голову набок, Тёрнер едва заметно улыбнулся. — Я — Джек. Но для тебя это не новость. Ты подозревала меня, не так ли?

— Да, — призналась Кэтрин. — Но я не понимаю зачем? Зачем тебе я?

— Я хочу, чтобы мир узнал истинную историю Роберта Миллера, — Тёрнер подался вперед, в черных глазах плескалась одержимость и бесновалась тьма. — Никто не расскажет ее лучше, чем ты. — Кэти опешила, когда он столкнул их лбами, и задержала дыхание, внутренне содрогаясь от ужаса. — Не представляешь, как долго я тебя искал, — Клэй резко отстранился, с пугающей нежностью погладив ее по волосам. — Но ты сама меня нашла. Второй раз, Кэти. Что это, если не судьба?

— Второй раз? — недоумевающе просипела Кэтрин.

— Ты, правда, не помнишь? — в его глазах мелькнуло неверие.

Кэйт отрицательно мотнула головой, чувствуя себя совершенно опустошенной. Выслушивать бред психопата и пытаться отыскать в нем смысл — задача специально обученных людей, а она … она смертельно устала.

— Ничего удивительного, — заключил Клэй. — В стрессовых ситуациях психика часто включает программу самозащиты, полностью вымещая травмирующие воспоминания, либо подменяя их другими.

— Ты можешь объяснить конкретнее? — Кэйт поморщилась, ощутив колющие спазмы в ступнях и кончиках пальцев на руках. Это то, о чем говорил Тёрнер? Возвращение чувствительности? Выходит, не обманул?

— Пять лет назад я наткнулся на тебя в лесу, — слова Клэйтона, сказанные ровным тоном, повергли ее в шок.

Кэтрин сглотнула образовавшийся в горле комок и недоверчиво уставилась в нечитаемые обсидиановые глаза. Говорить она не могла, слишком сильным оказалось потрясение. Поэтому девушка просто нетерпеливо кивнула, требуя немедленного продолжения.

— Это случилось в тот же день, когда мне пришлось погрузить Роберта Миллера в то состояние, в котором он находится до сих пор. Лори впала в жуткую депрессию, и я запер ее в комнате вместе с Робом, а сам отправился проветриться. Лес, а конкретно охотничий домик, с раннего детства был для меня чем-то вроде места силы. Отсутствие людей, ощущение единства с дикой природой, какая-то особенная тишина. Это единственное место, где я позволял себе быть собой. В моменты, когда напряжение становилось невыносимым, я всегда направлялся туда… И становилось легче, утраченные силы возвращались, мысли прояснялись.

— Мне это знакомо, — с удивлением отозвалась Кэтрин.

Потребность периодически спрятаться от всего мира — вот как называлось то, что описывал Клэй. Она не раз поступала так же. Безлюдные парки, заброшенные кварталы, лесополосы недалеко от города, но Кэйт осознанно всегда искала уединения, кроме одного единственного раза…

— В тот день все было иначе. Приближаясь к охотничьему домику, я почувствовал чье-то присутствие, а потом услышал вдалеке громкий крик, переходящий в душераздирающие рыдания, и пошел на эти звуки, и вскоре нашел тебя. Ты стояла спиной ко мне, в грязной рваной одежде и с дикой яростью лупила обломанной веткой по стволу дерева. Я решил, что ты сумасшедшая, и хотел уже вернуться назад, но под ногами что-то хрустнуло, и ты обернулась. Никогда не забуду выражение твоего лица… — Тёрнер усмехнулся и снова прикоснулся к глубокому неровному шраму на виске. Кэти нахмурилась, проследив за его жестом. Из предыдущей части его рассказа она пришла к выводу, что безобразный рубец — последствия борьбы с Робертом, но видимо поспешила… — Столько одержимой ненависти и слепого безумия мне еще ни разу не доводилось увидеть. Даже мне, Кэти. Я оторопел, правда. Впервые в жизни я не знал, как поступить. Бежать, остаться или скрутить тебя и оттащить поближе к трассе?

— И что ты сделал? — едва слышно спросила Кэйт.

Она, мягко говоря, тоже оторопела. Мысли путались, внутри росло противоречие. Мог ли Тёрнер все это придумать на ходу, сопоставляя известные факты, или говорил правду?

— Ничего, — ответил он. — Не успел. Ты набросилась на меня с воплями: «убийца», со всей силы саданула веткой мне по голове, и я буквально сразу отключился, успев только подумать: «откуда она знает?».

— Знаю — что? — не дыша, пробормотала Кэйт.

— Что Жан и Джек сожгли дом твоей матери.

— Нет, этого не может быть, — взгляд Кэтрин остекленел, она рвано мотнула головой, с губ сорвался истеричный всхлип.