Воздух в кабинете стал влажным и душным, но вдыхать его было гораздо приятнее, чем едкий никотиновый туман. Сделав несколько глотков чистого кислорода, Кэйт вернулась к тому, на чем они остановились.

— Его отец…

— Происходил из знатного рода и вместе с огромными капиталами семьи унаследовал многочисленные долги, — подхватил Тёрнер. — Но я вроде бы уже вскользь об этом упоминал.

— Да, но я не против послушать еще раз. Продолжай…

— Благодаря блестящему образованию, связям и деловой хватке к сорока годам достиг неплохих успехов. Маркус Миллер, назовем его так, пользовался большим влиянием и уважением в высших кругах и не жалел средств на благотворительность, чем заслужил расположение так же и низших слоев общества. Вкупе эти факторы положили основу для реализации его политических амбиций.

— То есть отец Роберта был успешным бизнесменом, политиком и меценатом, — подытожила Кэйт и, на секунду задумавшись, решила прояснить один смущающий момент. — Долорес рассказала, что отношения отца и сына не ладились.

— Да, это так, — Тёрнер щелкнул зажигалкой, прикуривая очередную сигарету. — Маркус Миллер заслужил репутацию ревностного католика, потому что большая часть благотворительных денег уходила на содержание церквей. Он много молился, к месту и нет цитировал библию, исправно посещал службы, регулярно ходил на исповедь, соблюдал все посты, делал пожертвования на строительства храмов и совершал прочие богоугодные дела. Но был за ним один грех, перечеркивавший все его благие дела и добродетели.

— Какой? — заинтригованно спросила Кэйт.

— Своего сына Маркус Миллер не любил.

— Это Роберт так считал? — скептически уточнила она.

— Да, и у него для того имелись веские основания, — утвердительно ответил Тёрнер. — Маркус использовал весьма жесткие, если не сказать садистские методы воспитания. За малейшую провинность он избивал Роберта армейским ремнем.

— Ремнем…. — задумчиво повторила Кэтрин.

— Да, Кэти, — Клэйтон оглянулся через плечо. Между лопаток девушки заструился неприятный холодок. Она поежилась и отвела взгляд, уставившись в монитор. — Как понимаешь, в дальнейшем отцовский ремень сыграл не последнюю роль в творчестве Роберта.

Кэйт промолчала. Ей было жутко озвучивать крутящиеся в голове мысли. И тогда Клэйтон сделал это сам:

— Жан и Джек, кочующие из книги в книгу, использовали ремень, как орудие убийства своих многочисленных жертв. Очевидная параллель, не находишь?

— Полагаю, что таким образом проявлялись психологические травмы Роберта, полученные в детстве.

— Логичное объяснение, — сухо похвалил Тёрнер. Отвернувшись, он выпустил струйку дыма в открытое окно.

— Лори сообщила, что мать Роберта утонула, когда он был еще младенцем. Это так?

— Со слов Роберта — да.

— У него были версии на этот счет? Он подозревал, что отец мог довести ее побоями до суицида?

— Роб не любил говорить о матери. Но тот факт, что ее нет ни на одном семейном снимке, указывает на то, что жену Маркус любил не больше, чем сына. Но если тебе интересно мое мнение, то я не исключаю вероятность послеродовой депрессии.

— А я смогу посмотреть семейный альбом? — оживилась Кэйт.

— Позже, — пообещал Тёрнер. — Думаю, это должно помочь оживить его образ в твоем воображении.

— Уверена, что поможет, — Кэтрин возбужденно кивнула. Она уже от нетерпения потирала руки. — Позже — это когда?

— Завтра, — обозначил сроки Клэй. — Мне нужно время, чтобы подготовить необходимые материалы.

«А чем вы занимались последние пять лет?» — так и подмывало ее спросить, но она предусмотрительно прикусила язык.

— Что ты знаешь о школьных годах Роберта? Он хорошо учился? Как складывались взаимоотношения с учителями и сверстниками? — Кэтрин усмирила разгулявшееся любопытство и перешла к следующему важному разделу жизни Миллера.

— Проблем с учебой у него не было. Роб характеризовал себя как тихого, усердного, исполнительного и прилежного ученика. Преподаватели редко жаловались на его поведение. Возможно, из страха перед Маркусом Миллером, который на тот момент уже состоял в совете города и занимался распределением бюджета, включая финансирование конкретного учебного заведения.

— Тогда за какие провинности Роберт подвергался регулярным наказаниям? — небезосновательно озадачилась Кэйт.

— Роберту не давалось библейское учение. Он плохо запоминал псалмы и молитвы, нарушал посты и был недостаточно честен на исповеди. — ответ Тёрнера поднял в ней волну негодования.

Религиозные фанатики всегда вызывали в Кэйт стойкое отвращение. Страшно представить, сколько судеб искалечено этими псевдоблагочестивыми людьми. Маленького Роберта отчаянно хотелось пожалеть, а его отца отправить на принудительное лечение в психушку.

— В школе у Роберта были друзья? — задав вопрос, Кэтрин непроизвольно задержала дыхание.

— Нет, — Клэйтон отрицательно покачал головой.

— А за пределами школы?