— Он спросил, готов ли я попробовать себя в этом качестве, — положив руку на спинку, Тёрнер сдвинул кресло в исходное положение, но присаживаться не спешил. Во всей его позе ощущалось нетерпение. Кэйт упала духом, догадавшись, что сеанс откровений близится к неминуемому завершению.

— Получается, у вас обоих не было никакого опыта в данной сфере.

— Получается так, — привалившись бедром к краю стола, подтвердил Тёрнер. — Однако книга выстрелила и в течение недели вышла в абсолютный топ продаж, собрав сотни положительных рецензий от именитых критиков. Это был безоговорочный успех.

— Ты считаешь это везением? — не могла не спросить Кэйт.

— Бесспорно новичкам везет, но не в этом случае. Популярность «Инстинкта» целиком и полностью заслуга автора, — предельно искренне ответил Тёрнер.

— Ты благодарен Роберту за предоставленную возможность?

— К чему этот вопрос, Кэти? — вкрадчиво полюбопытствовал Клэй. Он снова смотрел на нее с неприкрытым интересом.

— Пытаюсь понять твои мотивы и выгоды от сотрудничества с Миллером, — прямо призналась Кэтрин.

— Я обеспеченный человек, Кэйт. — поняв, куда она клонит, холодно бросил Тёрнер. — Мои мотивы не упираются в финансовые выгоды. За годы совместной работы мы с Робертом стали близкими друзьями. Все, что я делаю сейчас, — исключительно ради него. Роб не заслужил бесславного конца. Кто угодно, но не он.

Кэйт отвела взгляд, стало неловко за свои подозрения, но, возможно, Тёрнер этого и добивался своей гневной тирадой.

— На сегодня мы закончили, Кэти, — он оторвался от стола и решительно направился к двери.

— Подожди, — растерянно воскликнула она. — Я же могу начать писать, опираясь на те факты, что ты мне предоставил?

— Разумеется, — коротко ответил Клэй, прежде чем скрыться в коридоре. Про свой пиджак он благополучно забыл.

После ухода Тёрнера Кэйт всерьез взялась за работу. Открыла новый файл и попыталась сконцентрироваться на тех данных, что ей были известны. Примерно через час она с досадой поняла, что чересчур переоценила свои способности.

Мозг кипел, строчки не складывались, повествование получалось рваным и посредственным. Кэти отчаянно билась над одним абзацем, а потом полностью его стирала и, стиснув зубы, упорно начинала заново.

Она утешала себя тем, что данных пока слишком мало, но была уверена — причина в другом. Кэйт не чувствовала связи с Робертом, не могла настроиться на его волну. Схожесть мышления, о которой в самом начале толковал Клэйтон, не срабатывала. Казалось бы, выученные наизусть сюжеты напрочь вылетали из головы, как только Кэйт начинала набирать текст.

«Это невозможно», — с досадой пробормотала она спустя два часа бесплодных попыток.

Кэтрин хоть и работала в «Глобал Пресс» всего лишь стажером, но свои способности оценивала высоко. К тому же у нее имелся опыт и в других издательствах. Пусть неудачный — это не столь важно. Увольняли ее не за плохую подачу материала, а неспособность налаживать контакт в коллективе, прогибаться, подстраиваться, лебезить и заискивать перед руководством. Однако даже Горгона в последнем разговоре отметила, что журналистское чутье у нее развито лучше, чем у штатных коллег. Поэтому Кэтрин не страдала от заниженной самооценки и считала себя толковым профессионалом, но со сложностями построения отношений в социальной сфере.

Несмотря на нездоровую атмосферу на рабочем месте, Кэтрин практически никогда не испытывала затруднений при написании материала на ту или иную тему, имея в распоряжении минимум информации. Она четко знала, что и где искать, чтобы заполнить пробелы. Но одно дело — абстрактная статья для развлечения или отвлечения аудитории, и совсем другое — личные мемуары всемирно известного писателя.

Это просто несопоставимая зона ответственности.

Черт, она даже внешне представить его не могла. Перед внутренним взором все время маячил светловолосый парализованный мужчина с пустым взглядом, устремленным в потолок.

Озвученные Тёрнером факты о его семье и ранних годах жизни не облегчали задачу. Образ Миллера, его внешность и личностные характеристики не имели цельности и с каждой новой строкой расплывались сильнее.

Кэйт искренне надеялась, что обещанные фотографии и голосовые записи помогут исправить ситуацию, но сейчас ей было адски сложно выдать что-то стоящее.

В какой-то момент в голове Кэти проскользнула шальная мысль: а не навестить ли ей Миллера в его стерильной комнате? Присесть рядом, взять за руку, прислушаться к ощущениям, рассказать, кто она и зачем находится в его доме, тем самым попробовать уловить связующую нить, которой ей так критично не хватает.

Клэйтон утверждал, что Роберт понимает человеческую речь и, вероятно, каким-то образом реагирует на слова обращающегося к нему собеседника. Иначе откуда Тёрнер мог знать, что Роб его слышит?

«Так почему бы ни попробовать?» — размышляла Кэйт.

В конце концов, Клэйтон не устанавливал строгих запретов на посещение Миллера. И Кэйт не обязана согласовывать с ним каждый свой шаг.