Какое-то время они шли молча. Долорес и Кэтрин впереди. Клэйтон — за ними. Он практически дышал в затылок. Расслабиться и настроиться на диалог было сложно. Кэйт жутко нервничала, сердце билось на разрыв, ноги одеревенели. Она даже не заметила, как они обогнули поместье и свернули к пляжу. Деревья расступились, вдали показалась полоска желтого песка, пробегающая между огромных камней, о которые разбивались трехметровые волны. Все, как описывала Лори.

— Вы специально оделись одинаково? — внезапно нарушил молчание Клэйтон. Лори рассмеялась и оглянулась через плечо.

— Не знала, что ты дальтоник, Клэй. Еще скажи, что тебе не нравится. — она непринужденно флиртовала, а Кэтрин искренне недоумевала, как после всего, что Лори ей только что рассказала, у нее получается вести себя так игриво и легкомысленно.

— Почему же? Нравится, — иронично признался Тёрнер, и разговор снова зашел в тупик.

Чем ближе они подходили к бушующему океану, тем сильнее ощущался прохладный соленый ветер. Небо за считанные секунды заволокло тучами, от душного зноя не осталось ни следа. Кэйт поёжилась и обхватила себя руками. Ее жест не остался незамеченным. Тёрнер снял пиджак и галантно накинул на плечи Кэтрин. Она остановилась и растерянно моргнула, утонув в свежем аромате мужской туалетной воды. Ей было неловко, но так упоительно тепло, что расставаться с чужим пиджаком совсем не хотелось.

— Почему не мне? — с напускной обидой возмутилась Лори.

— Потому что тебе пора возвращаться, — невозмутимо отозвался Клэйтон. Пройдя немного вперед, он развернулся к девушкам лицом. — Но сначала расскажи, что успела разболтать?

— Боишься, что разойдемся в показаниях?

— Не люблю повторяться, — нейтрально ответил Тёрнер.

— Долорес объяснила, откуда взялась фраза из конкурсного задания, — вступила в разговор Кэтрин.

— И как? У тебя есть версии? — полюбопытствовал Клэйтон.

— Пока только вопросы.

— А у меня только один. Зачем? — Лори взяла Кэти под руку и положила белокурую голову ей на плечо.

Пока она льнула к ней в поисках поддержки и участия, Кэтрин задыхалась. Тёрнер понимающе улыбнулся, наблюдая, как напряглось ее лицо. Хотя с чего бы ему понимать? Он не мог знать, что она не приемлет тактильного контакта с малознакомыми людьми.

— Вместе с ним разбилось мое сердце, — прошептала Долорес.

— Так не бывает, — рассеянно сказала Кэйт. Лори отстранилась и озадаченно нахмурилась.

— Ты о чем?

— О сердце, — пояснила Кэтрин. — Это всего лишь красивая метафора. В действительности сердце можно разбить только в одном случае — если сначала вырезать из груди, а затем поместить в жидкий азот.

Долорес окинула Кэйт странным взглядом и поджала губы.

— Роберт сказал бы то же самое, — неожиданно вставил Клэйтон и снова улыбнулся. На этот раз одобряюще. Он, вообще, вел себя очень странно, но Кэйт еще не поняла, нравятся ей эти перемены или нет.

— О да, в нем тоже не было ни грамма романтики, — с досадой подхватила Лори.

— Я не согласна, — возразила Кэтрин. — Не каждый способен оценить мрачную романтику Роберта Миллера.

— И снова в точку, — усмехнулся Клэй. Сняв очки, он прошелся по Кэйт заинтересованным взглядом. — Похоже, мы сработаемся, Кэти.

— Вот теперь мне точно пора, — резко засобиралась Лори. — Увидимся в доме, — бросила она напоследок, но Тёрнер на нее даже не взглянул. В отличие от Кэйт, которая внимательно смотрела ей вслед, пока та не скрылась за деревьями.

— Мне кажется, она расстроилась, — озвучила свои выводы Кэтрин.

— Переживет, — равнодушно отозвался Тёрнер. — Ты, наверное, заметила, что Лори свойственны эмоциональные перепады настроения.

— Это неудивительно, учитывая, сколько горя ей пришлось пережить.

— Каждый вынужден нести свой крест, — философски заметил Клэй. — Сомневаюсь, что твой чем-то легче. С ее стороны весьма наивно полагать, что кто-то другой возьмет часть ее ноши на себя.

— А я думаю, она хочет совсем другого. Человеческого участия и понимания.

— Долорес не так несчастна и слаба, как может показаться со стороны. Первое впечатление часто бывает обманчивым, — он напустил еще больше тумана, заставив Кэтрин всерьез задуматься над скрытым смыслом его слов.

— Я не доверяю первому впечатлению и людям в целом.

— Правильно, Кэти. Человеку свойственно притворство и лицемерие. Мы называем это социальным поведением, но на самом деле подобными нормами нас вгоняют в рамки, лишая права на проявление своего истинного я. А тех, кто осмеливается нарушить навязанные правила общества, мгновенно причисляют к числу социопатов и аутсайдеров. Быть как все — это девиз большинства, но не твой. Я прав, Кэти?

— Наверное, — уклончиво отозвалась Кэтрин.

Для любого другого человека рассуждения Тёрнера показались бы крайне спорными и даже опасными, но Кэйт, как ни странно, была с ним полностью солидарна.