— А отец? — мягко уточнила Кэйт.

— Нет и никогда не было, — передернула плечами Лори. — Я до безумия боялась остаться одна, Кэти. В тринадцать лет оказаться в приюте — это участь, которую врагу не пожелаешь. Я была на грани отчаянья, и именно Роб помог мне справиться. Его оптимизм, вера в лучшее и согревающая улыбка. Он всегда находил правильные слова, чтобы сделать нашу с мамой жизнь чуточку лучше и светлей.

— Роберт учился на психолога? — закрыв шкаф, Кэтрин прислонилась к нему спиной.

— Психолога-криминалиста, — поправила Лори. — Закономерный выбор профессии. Согласна?

— Да, я так и думала. Хоть в чем-то угадала, — улыбнулась Кэйт. — И то не полностью.

— У Роберта особый дар, Кэти. Это даже не талант и не наработанный навык. Этому нельзя обучить. Это или есть или нет… — загадочно проговорила Долорес, теребя пальцами корешок рукописи.

— Что ты имеешь в виду?

— Он чувствует людей, видит их насквозь. Роб обладает способностью проникать в чужие мысли и просматривать их, как свои. Иногда это жутко, потому что от него ничего нельзя утаить. Роб мог бы стать первоклассным профайлером, но выбрал писательство. И я этому безумно рада.

— Почему? Что плохого в работе профайлера?

— Ничего, но психов и маньяков ему хватало в его книгах. Там они хотя бы вымышленные.

— Это точно. Значит, потом ты пересмотрела свое отношение к рукописи?

— Да, но сначала прочитала несколько книг схожего жанра.

— И к какому выводу пришла?

— Я поняла, что Роб — лучший, — с чувством прошептала Лори. — Поэтому я до сих пор здесь и останусь с ним до конца.

Это прозвучало так трогательно и невыносимо печально. Кэтрин отвела глаза, ощутив болезненный укол в сердце. Она никогда не испытывала ничего подобного. Ни к кому в этом мире.

Единственный случай, когда Кэйт полностью посвятила себя уходу за безнадёжно больным человеком, стоил ей двух загубленных лет жизни и закончился нервным срывом.

Кэтрин заканчивала первый курс, когда у ее бабушки, Ванды Коллинз, случился обширный инсульт. Медицинская страховка не покрывала расходы ни на реабилитацию, ни на дорогостоящие препараты. Помимо беспутного папаши Кэйт, у Ванды был еще один сын, но он категорически отказался помочь с оплатой счетов, сославшись на троих детей, которых ему тоже нужно «кормить и одевать». В довесок дядя с упреком добавил, что Кэтрин должно быть стыдно просить у него денег, так как она больше всех обязана Ванде за годы сытой жизни и крышу над головой. «Теперь твой черед о ней позаботиться. До твоего появления у мамы не было проблем со здоровьем. Это ты со своими выходками довела ее до инсульта». Какие такие выходки он имел в виду, Кэйт так и не поняла, но спорить не стала. В чем-то она была с ним согласна. Бабушка действительно сделала для нее очень многое.

В больнице частично парализованную старушку продержали недолго. Провели необходимое лечение и выписали домой. После этого и начался кошмар.

Бабушка передвигалась на инвалидной коляске, но сама себя обслуживать не могла. Про сиделку можно было смело забыть, потому что пенсии едва хватало на еду. Кэйт пришлось бросить учебу и пойти работать в ночные смены официанткой. Сэм, как обычно, рвался помочь, но Кэтрин понимала, что вряд ли сможет когда-нибудь с ним рассчитаться, и упрямо отказывала. Но Сэм и Бобби все равно были рядом, подменяли Кэйт, когда ей приходилось брать дополнительные смены, отвозили бабушку в больницу и на прогулку. Без них Кэти совсем бы загнулась.

Агония длилась два года, а потом наступил закономерный финал. Второй инсульт Ванда не пережила. Эта потеря сильно ударила по Кэйт. Она словно окаменела, когда врачи сообщили ей, что бабушки больше нет. Но самое ужасное случилось после.

Через пару дней после смерти Ванды дядя Кэтрин внезапно вспомнил, что скромная квартира со стареньким ремонтом, где жили его мать и внучка, по закону принадлежит ему. Он выставил Кэти из дома в день похорон, оплаченных девушкой из своего кармана.

Потом были судебные тяжбы и апелляции. Кэти не вывозила, она временно поселилась у Бобби и погрязала в депрессии. Юридические вопросы Сэм полностью взял на себя, но закон оказался суров. Бойд, несмотря на все усилия и связи, не смог опротестовать завещание. Кэти снова стала бездомной, но на этот раз рассчитывать могла только на себя.

Она выплыла. Пусть не сразу, но Кэйт нашла в себе силы собраться и начать действовать. Девушка вернулась к учёбе, нашла неплохую вечернюю подработку и смогла выплачивать Бобби часть денег за аренду квартиры. Жизнь постепенно налаживалась, нанесённые раны рубцевались, обида на дядю притуплялась. Кэти выдохнула, поверила в себя и научилась смотреть в будущее с улыбкой и оптимизмом.

Она слишком рано расслабилась. Впереди Кэтрин ждал очередной удар и новая потеря, после которой удача окончательно от нее отвернулась.