Все удары, что преподнесла Кэти щедрая на подзатыльники жизнь, являлись закономерным итогом цепочки событий. Ее отец погиб в автокатастрофе, потому что злоупотреблял алкоголем и наркотиками. Мать покончила с собой, потому что была слишком ленива, чтобы подняться с дивана и заняться чем-то кроме смакования своих страданий. Кэйт лишилась дома и семьи, потому что ее оба родителя не хотели жить и не предпринимали ни малейших попыток захотеть.

Могли бы какие-то чудодейственные знаки судьбы изменить то, что с ними произошло?

Вряд ли.

Если человек не желает и не ищет спасения, никакая потусторонняя сила не сможет остановить запущенную программу саморазрушения. Это был их собственный выбор. Эгоистичный, трусливый и жалкий. Но именно этот выбор дал маленькой Кэтрин шанс на совсем другую жизнь.

Оказавшись под опекой бабушки, она обрела все то, чего была лишена при живых родителях. Заботу, ласку, любовь и отчаянную надежду, что так будет всегда. Десять лет сравнительно спокойной и счастливой жизни пролетели как один миг, а затем все снова рухнуло. И никакие роковые знаки не могли становить то, что произошло. Иногда мы просто бессильны что-либо изменить. Остается только принять неизбежное и стать сильнее.

Кэтрин перевернула страницу. Она не собиралась читать, а лишь бегло полистать пожелтевшие страницы, исписанные разборчивым красивым почерком, но вышло иначе. Взгляд Кэйт зацепился за незнакомый, перечеркнутый жирной линией фрагмент с пометкой «убрать» на полях, и она увязла…

«Мы придумали себе новые имена. Не помню, чья была идея. Скорее всего, моя. Впрочем, это не имеет никакого значения.

К восьми годам я уже прочитал множество книг из отцовской библиотеки. Таскал их тайком и жадно проглатывал, прячась с фонариком под одеялом. Если бы отец только увидел, что я читаю…

Возвращаясь в наше тайное место, я пересказывал другу биографии самых известных серийный убийц, а он внимательно ловил каждое мое слово и улыбался.

Пока наши сверстники зачитывались комиксами, мы изучали подробности жизни самых кровавых монстров прошлых столетий и выбирали себе кумиров.

Так он стал Джеком, а я — Жаном.»

На этом страница закончилась. Не выпуская тетрадь из рук, Кэтрин прошла к кровати. Сердце гулко колотилось в груди, от волнения потели ладони. Мысли лихорадочно метались, она пыталась понять, почему Роберт решил не включать этот фрагмент в свою первую книгу. В нем не было ничего особенного, что могло кардинально повлиять на опубликованный текст. Главных героев «Инстинкта» Миллера действительно звали Джек и Жан, но по сюжету это были их реальные имена.

Возможно, Роберт решил упростить текст, убрав то, что считал лишним и незначительным. Либо наоборот…

Безумно заинтригованная, Кэйт быстро избавилась от платья, забралась под одеяло и, включив ночник, продолжила чтение.

На следующей странице другим цветом пасты и более небрежным почерком (словно впопыхах) Миллер оставил примечание, которое тоже впоследствии вычеркнул.

«Примечание:

Джек-Потрошитель — один из самых известных и загадочных серийных убийц в истории. Совершил ряд жестоких преступлений в лондонском районе Уайтчепел в 1888 году. Его личность и мотивы убийств так и не раскрыты по сегодняшний день. Джек Потрошитель лишил жизни как минимум пятерых девушек, занимавшихся проституцией, перерезав им горло и изуродовав тела. Убийства прекратились так же внезапно, как и начались. (Джек так увлекся этим парнем, что даже захотелось выучиться на хирурга. Я считал это глупой затеей, и на следующий день принес ему медицинскую энциклопедию. Мы читали ее в течение недели, но это было смертельно скучно. Джек сдался первым и заявил, что готов перейти от теории к практике. Разумеется, я его поддержал.)

Жан Батист Мурон — 16-летний француз, осужденный за серию поджогов в деревне Тарасон. Был приговорен к каторге на 100 лет и 1 день. Вышел на свободу в возрасте 116 лет. Это стало рекордом по длительности отбывания наказания.

(Однажды я тоже побью какой-нибудь рекорд и войду в историю)»

Кэтрин в недоумении свела брови и перешла к следующей странице, где не наблюдалось ни пометок, ни зачеркиваний, и содержание практически не отличалось от растиражированной версии «Инстинкта».

«Мы всегда встречались в одном и том же месте и вели себя так, словно за пределами леса ни его, ни меня не существует. Это тоже было частью игры.

Муравьи, бабочки, пауки, ящерицы — это осталось в прошлом.

Мы экспериментировали. Нам хотелось большего.

Следующими стали змеи.

Находить и отлавливать их оказалось намного сложнее и дольше, но зато эта игра напоминала настоящую охоту. На то, чтобы набить жестяную канистру змеями, у нас уходило от недели до двух, но оно того стоило.