— Это была не ее вина, Эм, – поясняет Кольт с суровым выражением лица. — Не суди ее слишком строго. Иногда все слишком запутывается, чтобы один человек мог во всем разобраться.

— Хм.

— Черт. Я не хочу больше говорить о девушке Уокера. Мне нужно рассказать тебе, с кем ты собираешься лечь в постель. Блядь, я не могу даже говорить об этом без того, чтобы у меня кровь не закипала.

— Кольт, остановись. Ты все неправильно понял.

— Эм, я, блядь, обожаю тебя до потери пульса, но просто помолчи, пока я говорю то, что должен.

— Ладно, – с раздражением выдыхаю я, но Кольт наклоняется и оставляет целомудренный поцелуй на моих костяшках, успешно улучшая мое настроение.

— Так, на чем я остановился? А, точно. Прилипала Монтгомери. Как бы трудно ни было поступить в Ричфилд, он получил стипендию, и благодаря этому начал вращаться среди многих влиятельных людей. Он знал, что для того, чтобы преуспеть в Эшвилле, ему нужно было заводить связи и показать себя так, чтобы жители Нортсайда приняли его как своего. В противном случае его всегда будут воспринимать как очередного лузера с Саутсайда. Для Монтгомери это было подобно смерти, поэтому он придумал беспроигрышный план. Что может быть лучше для завоевания столь желанного уважения, чем женитьба на одной из любимых дочерей Эшвилла?

— Ты имеешь в виду Доротею?

— Нет, я имею в виду мою тетю Сьерру, мать Линкольна. Когда Монтгомери был на втором курсе, он подрабатывал на разных работах, чтобы оплачивать учебу, в том числе официантом на светских вечеринках. Этот мудак встретил мою тетю на ее балу дебютанток, когда ей было шестнадцать, и промыл ей мозги, чтобы она сбежала с ним, как только достигнет совершеннолетия, и они смогли бы пожениться.

— Промыл мозги? Не слишком ли это сильно для двух влюбленных подростков, которые не ведали, что творили?

— Он никогда не любил тетю Сьерру. А вот состояние Ричфилдов – это уже другое дело. Уверен, ублюдок влюбился в него по уши. Моя тетя была просто глупой девочкой со звездочками в глазах, а у него в глазах были знаки долларов. И ему бы это сошло с рук, если бы моя мать не узнала об их планах. Сначала мама колебалась, рассказывать ли моей бабушке об этом романе – слишком боялась того, что старая карга сделает с ее сестрой. Но когда мама узнала, что Монтгомери поперетрахал каждую юбку в Ричфилде, при этом клянясь в вечной любви ее младшей сестре, не раздумывая вмешалась. Решением моей бабушки для этого цирка стал тайно устроенный брак между тетей Сьеррой и Кроуфордом Гамильтоном. Моя мать была против и этого союза. Она знала, что между Кроуфордом и Монтгомери даже дьявол бы затруднился выбрать, кто из них худшее зло. Она умоляла отца Истона, Ричарда Прайса, жениться на моей тете вместо этого, но в то время Дик думал только о себе. Он не хотел жену, а уж тем более по расчету. Дядя Кроуфорд не был столь нерешительным. Он знал, что получает «испорченный товар», и что время было на исходе, поэтому потребовал щедрую компенсацию за хлопоты женитьбы на моей тете. Моя бабушка подчинилась его воле и даже дала нашему прежнему семейному поместью имя Гамильтон. Все это было сделано, пока Монтгомери, ничего не подозревая, работал летом в другом штате. Конечно, когда он вернулся, он был, черт возьми, в ярости. Настолько, что заморочил голову моей матери и начал тайно ухаживать за ее лучшей подругой.

— Доротеей, – вырывается у меня, и я полностью поглощена паутиной лжи и обмана, которую таит его семейная история.

— Ага, – бормочет он с грустью. — Тетя Дори попалась на его удочку целиком и полностью. Из моих воспоминаний о ней: она в основном держалась особняком, но на ее лице всегда играла хитрая улыбка, словно она знала какой-то секрет, недоступный другим. Ее семья не была очень богатой, но они неплохо жили и имели хорошее положение в обществе Нортсайда. Когда моя бабушка умерла, я знаю, мама назначила Монгомери деканом вместе со щедрой зарплатой, просто чтобы ее лучшая подруга была обеспечена. Тем не менее, ходили слухи, что женитьба на лучшей подруге мамы у нее под носом не была достаточной, чтобы утолить жажду мести Монтгомери. Некоторые говорят, что даже после того, как они поженились, он продолжал постоянную связь с тетей Сьеррой, – его брови сходятся от огорчения своим последним откровением, в то время как я все еще прихожу в себя от всего, чем он со мной поделился. — Так что, думаю, смысл этого небольшого урока истории в том, что декан – не тот мужчина, который тебе нужен. Он змея – волк в овечьей шкуре. Ты заслуживаешь лучшего, Эм. Намного.

— Кого-то вроде тебя, возможно?

— Черт возьми, нет, – сетует он с печалью в голосе. — Ты заслуживаешь лучшего, чем я. Ты заслуживаешь весь гребаный мир, Эм.

— Кольт, – шепчу я, приближаясь к нему, пока не смогу обхватить его щеки руками. — Теперь могу сказать я?

Он кивает, его глаза устремлены в пол.

— Ты даже не посмотришь на меня?