Я могу понять, как пройдет разговор с моим редактором, Дженной Миллер, уже по тому, как та произносит мое имя. Сегодняшний звонок явно не из тех, когда она донимает меня требованиями нового материала или напоминанием о дедлайнах. Она звучит слишком бодро, а это значит, что прочла мое последнее письмо и довольна моей работой.

— Я так понимаю, тебе понравились недавние главы, что я отправила.

— Не просто понравились, я в них ВЛЮБИЛАСЬ!

Я вытираю вспотевшую ладонь о бедро, осознавая, как же сильно боялась этого звонка.

— Это все еще сыро, но пока мне очень нравится то, что тебе удалось раскопать, – добавляет она, и вмиг мои плечи, только что испытывавшие облегчение, поникают.

Сыро.

Другими словами, она все еще хочет, чтобы я многое либо изменила, либо расширила, либо вовсе стерла. «Сыро» – на языке Дженны значит «ты на правильном пути, но что еще ты можешь мне дать?».

Вздох.

Учитывая, как переживала из-за ее реакции на мои последние главы, я приму это как победу. С «сырым» я справлюсь. Я начинаю волноваться, когда она использует такие слова, как «неприемлемо» или «не соответствует стандартам издательства Айвори». Дженна столько раз заступалась за меня перед издательством, что я и счесть не могу. Она даже дошла до того, что выбила мне дополнительное время на книгу, идею которой я предложила ее начальству почти четыре года назад, в этот самый день, поэтому я терпеть не могу чувство, что подвела ее.

Четыре года. Неужели прошло так много времени?

Кажется, будто я только вчера решила закончить то, что начал он.

— Мне кажется, все наконец складывается как надо. Не удивлюсь, если в это же время в следующем году твое имя будет в списке бестселлеров New York Times, – продолжает она весело.

— Мне нравится твой оптимизм, – бормочу я, будучи менее уверенной.

— Эмма, мы с тобой обе знаем, что я не оптимистка. Я из Нью-Йорка. В этом городе нет места пустым мечтаниям. Если я говорю, что ты определенно на верном пути, это не лесть – это мое честное мнение.

— Разве в обязанности редактора не входит подбадривать писателя?

— Нет. Это работа литературного агента. Не моя. – Она смеется. — Моя работа – сделать так, чтобы все прочли труд, над которым ты корпела последние четыре года. И поверь, они прочтут. Возможно, я даже смогу выбить контракт на экранизацию. Я знаю множество студий на Западе, которые жаждут подобного материала.

— Это не любовный роман, Дженна.

— Нет, но из этого выйдет чертовски хороший документальный фильм. Ты заговоришь по-другому, когда эта книга принесет тебе деньги от Netflix, – напевает она.

— Для меня это никогда не было вопросом денег. Ты же знаешь, – парирую я мрачно, ни капли не воодушевленная обещаемой славой.

— Да, знаю, – отвечает она, и в ее голосе становится меньше веселья. — Он бы очень гордился тобой, Эмма. Ты же это знаешь, не так ли?

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю на затянутое облаками небо Северной Каролины, скрывающее полную луну.

— Нева-а-а-жно, – тянет Дженна, чувствуя, что нужно сменить тему. — Я не поэтому позвонила тебе. Не думай, что я забыла, какой сегодня день.

Я опускаю взгляд на закуску в руке и вздыхаю.

— Спасибо, – говорю я, пока она не успела раздуть шумиху из-за моего дня рождения.

— Итак, что ты планируешь? Хороший ужин с друзьями? Заглянешь в пару баров и клубов? Я бы с ума сошла, если бы мой День Рождения пришелся на Хеллоуин. Я бы всегда устраивала тематические вечеринки.

— Хм, – неопределенно бормочу я в ответ на ее идеи о том, как следует отметить мой двадцать девятый день рождения.

Нет смысла говорить моему редактору, что с тех пор, как я переехала в Северную Каролину, она мой самый близкий друг. Озвучить это – еще трагичнее, чем тот кекс, что я держу в руке.

— Эмма…

— Да?

— Где ты сейчас?

Я могла бы солгать. Могла бы. Но к чему?

— В библиотеке.

— Боже правый, Эмма! Это же твой День Рождения, детка – последний перед тридцатилетием. Сходи куда-нибудь и развлекись. Работа никуда не убежит до утра.

Работа всегда ждет меня с утра. Она мой постоянный спутник дольше, чем мне хотелось бы признать. Даже если бы я и захотела забросить работу и просто повеселиться один вечер, как того так жаждет Дженна, куда бы, черт возьми, я вообще пошла?

— Даже твой дедушка понял бы, если бы ты взяла выходной в свой День Рождения.

— Это грязный прием, Дженна, – упрекаю я ее без особой злобы. — И поверь, мой дедушка бы не понял. Он был таким же трудоголиком, как я.

Я имею ввиду, от кого, по ее мнению, мне это передалось?

— Знаешь, как говорят – сплошная работа и отставки развлечений делают Эмму чертовски скучной. Я имею ввиду, когда ты в последний раз просто выпускала пар? Или, что еще лучше, когда у тебя в последний раз был хороший оргазм?