Я возвожу взгляд к небесам и благодарю большого парня наверху за посланное мне лакомство. Я осторожно откидываюсь на своем месте, чтобы мои глаза могли в полной мере оценить наряд профессора. Сегодня она решила променять свой обычный образ сексуальной библиотекарши на наряд горячей госпожи. Дыхание перехватывает, когда я впиваюсь взглядом в короткое черное кожаное мини-платье, которое доходит до середины ее бедер и облегает все ее изгибы, словно вторая кожа. Две тонкие бретельки, которые якобы удерживают платье, только для виду, тогда как на самом деле именно грудь третьего размера удерживают провокационную ткань на месте. Ее длинные ноги и рельефная попка выглядит чертовски потрясающе в этом обтягивающем платье, но именно ее смертоносные шпильки с шипами по-настоящему заводят меня.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Кажется, мы нашли победительницу.

Я поднимаюсь с барного стула и преодолеваю небольшое расстояние, отделяющее меня от адски сексуальной профессорши. Ее виски покрыты легкой испариной, свидетельствующей о недавнем энергичном танце, и я не могу не задаться вопросом, так ли она будет выглядеть после долгой и жаркой ночи. Она все еще пьет свою воду, устремив взгляд на танцпол, и совершенно не замечает моего приближения. Когда я подхожу достаточно близко, чтобы встать позади нее, у меня текут слюнки от чувственного аромата жасмина в сочетании с теплой амброй, подернутым лишь легкой ноткой сладкой ванили. Эмма Харпер не только выглядит достаточно аппетитно, чтобы захотеть ее съесть, но и пахнет чертовски восхитительно.

— Профессор, какая неожиданная встреча, – шепчу я ей на ухо.

Любая другая женщина вздрогнула бы заметив незнакомца, склонившегося к ней так близко. Однако милашку профессора, похоже, это нисколько не беспокоит. Вероятно, это потому, что половина мужчин в этом заведении так или иначе уже к ней подкатывали, и я просто очередная назойливая муха, которая отвлекает ее от танцпола.

Она делает шаг назад и слегка задирает голову, чтобы взглянуть в лицо нового надоедливого насекомого. Когда ее невозмутимый бронзовый взгляд наконец, встречается с моей волчьей ухмылкой, она сдержанно кивает мне в знак приветствия, прежде чем снова вернуться к созерцанию танцующих.

— Мистер Тернер, – отзывается она пренебрежительно.

Мой член моментально начинает пульсирует от ее безразличия. Любой другой преподаватель, встретивший ночью своего студента, неуклюже придумал бы миллион оправданий, почему он здесь оказался. Однако моя преподавательница по этике относится к другой категории академических педагогов. Ей плевать на мнение студентов, когда дело касается лично ее, и она не стесняется дать им это понять. Она полностью признает свою стервозность, из-за чего большинство студентов не понимают, то ли они хотят ее убить, то ли трахнуть, то ли стать на нее похожими. Что до меня, я всегда колебался между первыми двумя вариантами, поскольку в последнем уже преуспел.

— Не думал, что вы любительница Хэллоуина, – продолжаю я, восхищенный перспективой позаигрывать с чопорной профессоршей.

— Я и не любительница.

— Неужели? Я не видел вас здесь раньше. Так что, либо вам сегодня нужно было выпустить пар, либо вы что-то празднуете.

— Очень проницательное наблюдение. Жаль, что вы не используете такое же аналитическое мышление в моей аудитории.

— Это не ответ, профессор. Так что же? Вы почувствовали внезапную потребность дать себе волю, или решили что-то отпраздновать?

— Скорее второе, – сурово отвечает она, ни разу не взглянув на меня.

Хотя больше всего на свете я хотел бы снова рассмотреть поближе ее потрясающие глаза цвета виски, прямо сейчас я не против того, что она делает все возможное, чтобы игнорировать меня. На самом деле, мне это даже нравится. Так я могу полюбоваться всеми ее сочными изгибами вблизи, без риска, что она снесет мне за это голову.

— И что же вы празднуете? – я наклоняюсь ближе к ее уху и спрашиваю, насытившись видом.

Она косится и поворачивается ко мне, чтобы встретиться с моим взглядом напрямую, не впечатленная моим любопытством.

— Не то чтобы это было ваше дело, но так уж вышло, что сегодня мой день рождения.

— И вы решили отпраздновать его, выпив воды? – цыкаю я языком.

Она смотрит на бутылку в своей руке и хмурится, ее ухоженные брови сходятся на переносице.

— Замечание принято. Полагаю, вода не кричит о празднике, не так ли?

— Нет, черт возьми. Она вопит о старой деве, а вы совсем не такая.

Я забираю бутылку из ее руки и ставлю ее обратно на стойку, щелкая пальцами перед симпатичной барменшей, которая тут же живо подбегает.

— Принеси мне ваш лучший «Периньон».

— В этом нет необходимости, – вставляет Эмма, отрицательно качая головой.

— А я считаю, что есть. Все-таки, вы празднуете свое… сколько вам исполняется?

— Хорошая попытка, мистер Тернер, но я не собираюсь сообщать вам свой возраст, – парирует она, скрещивая руки под своей пышной грудью, отчего соблазнительные округлости ее кремовой кожи становятся еще заметнее.

К концу вечера они будут помечены либо моими зубами, либо моей спермой.

Я еще не решил, чем именно.

— Ладно, справедливо. Но сколько бы вам ни было, такой возраст бывает лишь раз в жизни. Так что стоит насладиться этим сполна.

Она поджимает губы, но все же позволяет мне угостить ее бутылкой шампанского.

— Может, присядем?

— Здесь яблоку негде упасть. Сомневаюсь, что найдется свободное место.

Уголки моих губ вновь трогает хищная ухмылка, потому что это был не тот прямой отказ, которого я от нее ожидал.