— Да, он отец моей близкой подруги, – отвечает Линкольн, и хоть бы мускул дрогнул на его лице.

— Вы имеете в виду Стоун Беннетт?

— Шериф, может, перейдем сразу к сути? Потому что это дерьмо становится утомительным.

— Кольт… – предупредительно бросает Линк в ответ на мою вспышку, но мне уже осточертел этот непрошеный пафос.

— Нет, братишка. Сейчас вечер пятницы, и у нас с тобой есть дела поважнее. Некогда нам тут наблюдать, как шериф Тревис раскачивается. Давай, задавай уже свой вопрос, и покончим с этим.

Шериф бросает на меня взгляд, полный презрения, но я его подавляю. Никто не может понизить температуру в комнате лучше чем я, одним лишь взглядом. Когда по его спине пробегает дрожь, мне приходится собрать все свои силы, чтобы не рассмеяться.

— Как я уже начал… – заикается он, — мне стало известно, что фонд Ричфилд взял на себя ответственность добиться освобождения Джона Беннетта из тюрьмы. Со слов окружного прокурора, ваша миссия, судя по всему, увенчается успехом, поскольку губернатор также оказывает давление на прокуратуру, требуя пересмотреть дело.

— Губернатор Питерсон – друг нашей семьи, это так. Но если он и оказывает какое-то давление, то лишь потому, что хочет, чтобы судебная система в Эшвилле работала, а не отправляла за решетку невиновных ради галочки. Джон Беннетт – наглядный пример порочности этой системы, а наш фонд всегда поддерживал дела, которые служат на благо общества.

— С чего вы взяли, что он невиновен? – он с презрением приподнимает он свою лохматую.

Я наблюдаю, как у Линкольна подергивается скула – верный признак, что шериф Тревис его окончательно достал.

Ну вот, ублюдок, ты влип.

Тебе действительно не стоило давить на Линка, шеф.

Никогда не знаешь, чем это для тебя обернется.

Никогда не знаешь, не получишь ли ты из-за этого пулю в лоб.

— А вот с чего, шериф, – начинает он с таким угрожающим взглядом, что даже у меня мурашки бегут по коже. — Ваше управление не имело против Джона Беннетта ни единой улики, чтобы даже допросить его. Все дело строилось на предвзятом ярлыке и слухах, без капли доказательств. Косвенных улик, подтверждающих ваши утверждения, было ничтожно мало, и, насколько мне известно, вы даже не смогли доказать, что он находился на месте преступления в нужное время. Тем не менее, ваше управление и прокуратура рьяно старались упечь его за решетку и принуждали его адвоката к сделке о признании вины, хотя тот все это время твердил о своей невиновности.

Уголок рта шерифа нервно подергивается, пока он вытирает потные ладони о свои брюки.

— На тот момент он был нашим единственным подозреваемым.

— Это не значит, что отец моей подруги виновен в чем-то, кроме как в том, что ему не посчастливилось родиться в Саутсайде.

— Повторюсь, он был нашим единственным подозреваемым.

— Значит, вам надо было работать лучше, – вставляю я.

Он резко поворачивается ко мне, в его глазах полыхает ярость.

— Поверьте, в будущем я намерен выполнять свою работу куда добросовестнее – во всех делах.

Это что, угроза? Этот ублюдок нам угрожает?

— Позвольте спросить, с чего вы вообще интересуетесь отцом Стоун? – вмешивается Линкольн, вновь обретая самообладание и пытаясь прервать нашу с шерифом немую дуэль.

— Как вам должно быть известно, он состоял в той же банде Саутсайда, что и Такер Диксон. Мне показалось странным, что фонд Ричфилд так рьяно стремится освободить человека, который является известным членом той же банды, что, возможно, причастна к убийству ваших родителей.

— Опять это ваше «мне показалось странным», – усмехаюсь я. — А есть что-то, что не кажется вам странным, шериф? Потому что, с моей точки зрения, создается впечатление, что вашу голову может вскружить любая незначительная чепуха.

— Кольт, хватит, – вставляет Линк, бросая на меня свой не слишком-то тонкий взгляд, ясно говорящий «завались нахуй». — Вопрос шерифа справедлив, и я могу заверить вас, что фонд Ричфилд хочет лишь исправить несправедливость. Я не вижу никакой связи между благотворительными инициативами моей семьи, делом моих родителей, Такером Диксоном и его приятелями.

— Но в этом-то и проблема, Линкольн. Мы видим, – безразличным тоном заявляет шериф Тревис. — Видеть, как такой уважаемый фонд использует свои обширные средства для освобождения человека, связанного с преступной группировкой Саутсайда, – ситуация, требующая объяснений.

— Хм, – хмыкаю я, используя против него его же собственный козырь. — Может, вы считаете, что деньги нашей семьи стоит использовать на более выгодные проекты? Скажем, чтобы помочь вам на предстоящих выборах через несколько месяцев? Должен сказать, шериф, ваш сегодняшний визит отдает либо принуждением, либо вымогательством. Вам повезло, что наша семья невосприимчива и к тому, и к другому.