Я просто киваю в ответ, слишком боясь, что услышу растерянность в собственном голосе и в конце концов, вопреки здравому смыслу, приглашу его к себе. Кольт неуверенно смотрит на меня, и легонько, утешительно сжимает мою руку.

— Хорошо. Итак, которая из них твоя? – спрашивает он, оглядывая припаркованные машины по обеим сторонам улицы.

— Она в квартале отсюда. Мне, к сожалению, не удалось найти место ближе.

Я уверена, что Кольт нашел без проблем. Бьюсь об заклад, у клуба даже есть зарезервированное парковочное место специально для него – одна из многих преимуществ фамилии Ричфилд.

— Думаешь, ты готова к прогулке на этих убийственных каблуках? – поддразнивает он, его взгляд снова падает на мои ноги.

Я закатываю глазами на его бесстыдный взгляд.

— Почему бы мне просто не дойти до своей машины самой, а ты вернешься обратно и спасешь остаток своего вечера? – отвечаю я, думая, что, возможно, согласиться на его предложение проводить меня до машины было не лучшим решением.

Видит Бог, с каждой секундой моя решимость не принимать предложение Кольта понемногу начинает ослабевать.

— Это исключено.

Я с раздражением выдыхаю, расстроенная его настойчивостью играть роль джентльмена, когда мы оба знаем, что он им не является, и шагаю в направлении своей машины. К моей крайней досаде, тишина, растянувшаяся между нами, лишь усиливает и без того начавшуюся сексуальную напряженность. Его большой палец продолжает нежно поглаживать мой, превращая простое прикосновение в самое чувственное проявление нежности, какое я получала, Бог знает когда. Дело не облегчает и то, что улица пугающе тихая и безлюдная, от чего кажется, будто мы единственные люди на Земле.

Меня переполнят облегчение, когда я замечаю свою машину всего в нескольких рядах впереди, но прежде чем успеваю указать на нее, Кольт разворачивает меня за талию, и наши груди соприкасаются.

– Что ты делаешь? – заикаюсь я, удивленная его внезапным порывом.

Его взгляд падает на мои губы, а руки крепко обхватывают меня за талию, заставляя мою грудь вздыматься и опускаться от близости наших тел. Я сухо сглатываю, когда он прикусывает уголок нижней губы, и этот чертов блеск в его глазах возвращается с удвоенной силой. Когда моя кожа начинает покрываться мурашками в ожидании его следующего шага, последние остатки логики заставляют меня выпрямиться, решив положить этому конец раз и навсегда.

— Уберите от меня свои руки. Я не буду предупреждать дважды, мистер Тернер, – угрожаю я раздраженным тоном, изо всех сил стараясь вырваться из его хватки. Но этот парень – стальной гранит, так что мои попытки бессмысленны.

Вместо того чтобы отпустить меня, как я приказала, Кольт меняет тактику, хватает меня за запястье и тащит в ближайший переулок. Он прижимается ко мне так, что я вжимаюсь спиной в прохладную кирпичную стену, но сохраняю бесстрастное выражение лица, показывая ему, что меня это нисколько не пугает.

— Ты мне отказала.

— Переживешь, – сурово отвечаю я, закатывая глаза.

Мужчины и их эго.

Не имеет значения, сколько им лет. Если они не получают в свои руки новую блестящую игрушку, начинают дуться, как гребаные малыши.

— Скажи это моим синим яйцам, – шутит он, но веселье не отражается в его изумрудных глазах.

— Зачем ты меня сюда притащил? – спрашиваю я, пытаясь увести разговор как можно дальше от его члена. Достаточно того, что я чувствую, как его твердая длина упирается мне в живот.

— Потому хочу услышать, как ты говоришь эти слова.

— Какие слова? – я в замешательстве хмурю брови.

— Я не хочу трахаться с тобой, Кольт. Эти слова.

Я прикусываю щеку изнутри, потому что он решил сыграть грязно. Если я скажу, что ни капельки не заинтересована в том, чтобы переспать с ним, он прочтет ложь, написанную у меня на лбу. А если не скажу этого, значит, я трусиха – та самая трусиха, которая слишком озабочена тем, что подумают люди, если узнают, вместо того, чтобы поддаться своим желаниям.

— Я не буду учительницей, которая станет воплощать в жизнь твои фантазии школьника, – холодно возражаю я.

— Так вот почему ты отступила, Эмма? – он наклоняется ближе к изгибу моей шеи, его горячее дыхание щекочет мочку моего уха, посылая мурашки по коже. — Я уже говорил тебе, что не расскажу ни единой живой душе. Никто никогда не узнает.

— Я тебе не верю.

— Я Ричфилд. Поверь мне. То, что я трахнул тебя, даже не попало бы в ежемесячную рассылку достижений нашей семьи. Трахну я тебя или нет, совершенно несущественно. Так зачем мне кому-то рассказывать? – упрекает он меня таким суровым тоном, что я замолкаю.

Что ж, это был удар по моему эго. Ауч.

Только когда он проводит костяшками пальцев вверх и вниз по моей щеке, я чувствую, как по моему телу разливается тепло.

— И все же... так жаль, что ты не сможешь кончить в свой день рождения. Так чертовски жаль.

Я смеюсь над этим.

— Думаешь, ты единственный, кто может заставить женщину кончить? Умоляю. Я прекрасно справляюсь с этим сама.

— Разве ты не предпочла бы, чтобы это за тебя сделал мужчина?