— Знаешь, — огрызаюсь я, поднимаясь с черного кожаного кресла. — Ты с самого начала запорол досье на нее, и я ни разу не упрекнул тебя в этом.

Джуд проводит пальцами по своим песочным волосам.

— Да, и я сожалею об этом — но, опять же, на самом деле мне не жаль. Ты испортишь ей жизнь.

— Мы разрушаем жизни, зарабатывая этим на жизнь, — рычу я на него, разочарование прокатывается по моему телу. — Мне плевать, что ты думаешь, Джуд.

Он резко вздыхает, но ничего не говорит. Его взгляд возвращается к экрану, когда он снова переключается на мониторы камер.

И то, что происходит, притягивает наши взгляды.

— Что за...

Карлсон входит через парадный вход своего особняка, и сразу видно — он в полном беспорядке. Жена приветствует его, но он игнорирует её, уходит из поля зрения камеры и поднимается по лестнице на второй этаж.

— Следи за ним.

— Уже, — огрызается Джуд, переводя кадр в полноэкранный режим.

Карлсон, спотыкаясь, идет по коридору и останавливается перед своим кабинетом. Он тянется к дверной ручке и снова останавливается, оглядываясь по сторонам. Затем он отпирает дверь и распахивает ее.

— Подозрительный придурок. — Джуд переключается на камеру в кабинете, которую я установил в доме. — Ты не заметил ничего странного, когда заходил туда?

Я качаю головой.

— Ничего необычного. Я не стал копать глубоко. Ящики стола были заперты, и мне не хотелось их взламывать. Я не знал, когда он вернется домой... И знаешь, нас наняли не для того, чтобы мы что-то о них узнали. Только для того, чтобы убить их.

Джуд кивает, потому что понимает. Однако из нас двоих он, как правило, проявляет больше интереса к их повседневной жизни. В конце концов, это может быть полезно, но я не думаю, что это добавляет что-то особенное к работе — кроме волнения для него. Он получает удовольствие от того, что узнает их, а затем перестраивает их цифровой след.

Я не отрываю взгляда от экрана, пока Карлсон открывает нижний ящик своего стола и достает коробку из-под сигар.

— Надеюсь, это еще не все, — я смотрю на то, что, как я думал, должно быть наркотиками или сексуальными материалами.

Неа. Это всего лишь листок бумаги. Кстати, о разочаровании. Но все же любопытство — та еще штука.

— Увеличь, — наклоняюсь я через плечо Джуда, забыв о нашей недавней перепалке.

— Похоже на завещание. — Глаза Джуда сужаются, когда он водит мышкой, увеличивая изображение, как можно ближе. Но кадры слишком зернистые, чтобы разглядеть что-либо, кроме заголовка.

— Так, может, кто-то хочет его смерти из-за денег, — предполагаю я, отходя от компьютера. — Ничего нового.

Джуд открывает рот, чтобы что-то сказать, но стук в дверь заставляет нас обоих замереть. Я расправляю плечи и бросаюсь к двери, мое сердце бешено колотится при мысли о том, что она могла искать меня или увидит, что находится в этой комнате.

— Привет, — приветствует меня Лидия, ее светлые волосы спадают на плечи свободными волнами.

Я проскальзываю через щель в двери, не обращая внимания на ее гримасу, когда закрываю ее за собой.

— Чем могу помочь?

Она несколько раз моргнула, все еще глядя на закрытую дверь.

— Я…

— Ты...? — Я вдыхаю аромат ее жасминово-ванильных духов и жду, что она скажет. — Я знаю, что ты пришла сюда по какой-то причине, Лидия.

Она кивает, на мгновение она опускает взгляд к ногам, а затем снова поднимает к моим глазам.

— Там снаружи люди ставят забор.

Я пожимаю плечами.

— Да. Я нанял их для этого. Я же сказал, что сделаю это.

Ее брови нахмурились.

— Почему?

— Это облегчит жизнь тебе и твоему псу.

— Его зовут Дюк.

— Хорошо, тебе и Дюку. — Я одариваю ее ласковой улыбкой и направляюсь к лестнице, надеясь, что она последует за мной. У меня нет правила, запрещающего ей подниматься сюда, но я бы предпочел, чтобы она этого не делала. Слишком много правды может всплыть наружу, и моя карьера — наименьшая из них.

— Можешь вычесть стоимость забора из моей зарплаты? — Шаги Лидии звучат за мной. — Не хочу быть должной.

— Ты ничего не должна, и, нет, я не вычту, — говорю я, не отводя взгляда, пока добираюсь до кухни.

Солнце уже садится, и полагаю, что пришло время обсудить книгу, которую она должна написать. Я лезу в шкафчик над холодильником из нержавеющей стали и достаю бутылку виски и два стакана.

— Я не пью.

Я замираю, открутив пробку.

— Интересно.

Лидия впивается зубами в нижнюю губу, наблюдая за мной, как будто я собираюсь спросить ее, почему она не пьет.

— От алкоголя я чувствую себя ужасно.

— Многим людям плохо от него, — усмехаюсь я, проглатывая обжигающую жидкость. Я оставляю второй стакан пустым и мысленно отмечаю, что больше никогда не буду предлагать ей выпить.