Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, когда он идет ко мне, держа что-то в руке. Я нахмуриваю брови, когда он протягивает ключ.

— Это ключ от дома. Там есть кнопочная панель, но… — Он колеблется, переводя дыхание. — Она просто ненадежная. Пользуйся ключом, если тебя запрут, если ты уйдешь на прогулку или еще куда-нибудь.

Я медленно киваю, забирая у него ключ. Я засовываю его в карман своих потертых джинсов и открываю дверь до конца. Мы с Дюком выскальзываем в вечер, солнце уже село. Однако теплый, солоноватый воздух ощущается как объятия, в которых я отчаянно нуждаюсь, когда иду по задней палубе.

— Может, это была хорошая идея, — говорю я Дюку, когда мои ноги ступают на песчаную землю. Мы приближаемся к темным волнам, мягко набегающим на песчаный пляж. Я выскальзываю из кроссовок и стягиваю носки, откладывая их в сторону.

Мы подходим к кромке воды. Дюк не в первый раз видит океан, но ему требуется несколько мгновений, чтобы позволить волнам омыть его лапы. Я сразу же захожу в теплую воду, не обращая внимания на то, что она промочила мои джинсы до середины икр. Я брызгаю водой, и Дюк игриво подпрыгивает, его глаза загораются.

И это чертовски приятно.

Генри

Ее смех рассекает воздух, как нож, проникая в мою грудь до самого сердца. И на мгновение я чувствую себя немного менее мертвым внутри. Каждая частичка меня хочет присоединиться к ней, но если я это сделаю…

Я не понимал, какого черта я делаю.

Я не позволяю себе расслабиться, и если это не сухой, извращенный юмор, я не смеюсь. Но мне нравится, когда она смеется.

— Что ты думаешь о Карлсоне? — Спрашивает Джуд, устраиваясь поудобнее на стуле у барной стойки. Его тело повернуто в противоположную от Лидии и Дюка сторону, и мне так больше нравится.

— Думаю, что он, как минимум, любит избивать жену. У меня есть планировка дома. Похоже, комнаты их детей расположены в западном крыле. А вот хозяйская — в восточном. — Я вспомнил, как проскользнул через парадную дверь, которая не была оборудована системой безопасности. — Жена — любительница таблеток. Когда я вошел, она была в отключке.

Джуд хмурится.

— Печально.

— Думаю, тебе придется с этим как-то смириться, и, судя по той информации, которую ты на нее навел, ей некуда идти, если она его бросит.

— Ты мог бы включить ее в здешний список гостей.

Я не смеюсь над шуткой.

— Лидия не гостья. Теперь это ее дом.

— Ты заблуждаешься.

Не обращая на него внимания, я продолжаю.

— Я расставил камеры по всему дому, включая его запертый кабинет. Ты должен уловить, что происходит, и тогда мы сможем решить, когда его убрать.

Джуд кивает.

— Я начну наблюдение. Если понадоблюсь, я буду наверху. — Он соскальзывает с барного стула и расправляет плечи. — И еще, тебе стоит быть с ней помягче. — Он показывает через стекло на Лидию, которая плещется в волнах со своей собакой. — Она насторожена. Не удивлюсь, если у нее есть план побега.

У меня челюсть сводит от раздражения.

— Лидия подпишет контракт сегодня вечером, и если она попытается сбежать, будут приняты определенные меры.

Лицо Джуд остается без эмоций.

— А ведь она и не подозревает, что попала в ад.

Я могу создать для нее рай.

Мой взгляд возвращается к стеклу, и я наблюдаю, как Лидия и Дюк начинают двигаться к дому. У меня есть жалюзи с электроприводом, закрывающие всю стену окна, но я оставил их открытыми к ее приезду. Я не хочу, чтобы она думала, что это место такое же неприветливое, каким оно является на самом деле.

Пока Лидия и Дюк поднимаются по ступенькам, я смотрю на ее промокшее тело, на джинсы, прилипшие к бедрам, на потемневшую ткань ниже бедер. У меня слюнки текут при мысли о том, чтобы снять их с нее и вытереть ее самому.

Лидия открывает дверь и просовывает голову внутрь, ее глаза широко распахиваются, когда мы встречаемся взглядами. Ее волосы в прекрасном беспорядке, влажные от океанских брызг, выбиваются из пучка на голове.

— Эм…

— Добрый вечер. — Слова звучат мягче, нежели то, что я чувствую на самом деле. В глубине души я хочу поглотить ее.

— Не найдется полотенца, которым я могла бы воспользоваться? Дюк немного... мокрый.

— Ты тоже.

Она краснеет, ее высокие скулы окрашиваются в нежный пунцовый оттенок.

— Да, но я не хочу, чтобы он испортил ковер...

Я улыбаюсь ей, замечая мелкую дрожь в ее плечах.

— Это всего лишь ковер. Его можно заменить, но я сейчас вернусь. — Я отталкиваюсь от своего места и направляюсь к бельевому шкафу в прихожей, а в голове у меня звучит голос монстра.

Я мог бы заставить ее раздеться. Отказаться давать ей полотенце. Перегнуть ее через перила…