— Он не согласится на такие условия.

— Хорошо, тогда просто посмотрим, что это повлечет за собой, а если что-то пойдет не так, я буду рядом. Его биография чиста, верно? Он просто в восторге от твоих работ. Если бы мне попался кто-то подобный, когда речь заходит о моем творчестве, я была бы в восторге.

— Но ты с ним не знакома, — рассуждаю я. — Не думаю, что это выход.

— Лидия, ты просто сидишь в своем домике. Сделай что-нибудь. Выберись оттуда. Позвони кому-нибудь, чтобы с тобой побыли. Умоляю.

— Знаю, — простонала я, борясь с желанием снова расплакаться. — Я просто не понимаю, что делать.

— Позвони тому мужчине. Ты будешь в тысячах миль от глупого Мейсона.

— Может, следует позвонить Мейсону.

— Нет. Перестань. Я же стараюсь помочь тебе найти быстрый способ сбежать от сумасшедшего бывшего.

Мой взгляд скользит к полке в гостиной, просматривая фотографии. И тут у меня перехватывает дыхание.

— Какого. Черта. — Я бросаюсь к пустой фоторамке.

— Что такое?

— Он убрал нашу фотографию из рамки в гостиной.

Эмма вздыхает.

— Мейсон ведет себя чертовски странно. Ты должна уехать оттуда.

— Но я не вижу смысла в том, чтобы бежать к парню, который пугает меня точно также.

— Ладно, да, это звучит немного бредово... Но, как я уже говорила, я начинаю собирать вещи. Мне бы не помешало отдохнуть. Сомневаюсь, что Джаред будет против.

Мое сердце колотится в груди, пока я жую губу. Опять же, неужели это действительно правильное решение? Сбежать, чтобы согласиться на сделку, которую я обещала не заключать?

— Я подумаю, — наконец отвечаю, и как раз в этот момент Дюк скребется в дверь. Вскакиваю на ноги, чтобы открыть ее, но он делает шаг, что-то прилипло к его черному ошейнику. Я наклоняюсь, думая, что это лист или ветка.

Мои колени едва не подкашиваются.

Это роза. Чертова роза. Я захлопываю раздвижную стеклянную дверь, запираю ее и опускаю засов. Однако я не могу удержаться, чтобы не выглянуть в лес через стекло.

— Лидия? — слышится голос Эммы.

Я едва дышу, когда замечаю очертания фигуры, стоящей в ветвях деревьев, наклоняющей голову из-за дерева, с маской на лице.

— Мне нужно идти, — быстро говорю я, мой голос дрожит.

— Лидия...

Я вешаю трубку и тут же звоню 9-1-1, дрожа, когда подношу телефон к уху.

— 9-1-1, что у вас случилось?

— Кто-то находится возле моего дома, — бормочу я в трубку. — Пожалуйста, поторопитесь.

Лидия

— Говорите, он был здесь? — Помощник шерифа Бриггинс снова смотрит на меня с невозмутимым выражением лица.

Я киваю, обхватив себя руками.

— На нем была странная маска с крестами на глазах.

— Точно, — вздыхает он, устало оглядывая лес.

— И он принес мне розу, — протягиваю я ему цветок.

— То есть вручил ее вам?

— Он прикрепил ее к ошейнику Дюка. — Я стучу зубами, пока говорю, а холодный дождь хлещет по моему черному плащу. — Я знаю, что это был Мейсон. Дюк бы не стал подпускать к себе незнакомца.

Он гримасничает, глядя на собаку, стоящую рядом со мной.

— Кажется, он прекрасно меня воспринял.

Мое сердце замирает. Этот тип не верит ни одному моему чертову слову.

— Я…

— Послушайте, при всем уважении, я не вижу здесь ничего такого, что могло бы вызвать беспокойство. Я вижу розу, но, возможно, он просто пытается вернуть вас. Джим сказал, что он очень тяжело переживает расставание, но также упомянул, что вам, возможно... Возможно, вам нужно с кем-то поговорить.

Мой рот приоткрывается, понимая, что слышу обвинение насквозь.

— Я не неуравновешенна, — утверждаю я, качая головой. По крайней мере, я так не думаю.

— Почему бы нам не позвонить кому-нибудь из ваших близких? Джим сказал, что у вас есть родственники, которые живут к северу отсюда. Как думаете, они смогут приютить вас на несколько дней?

— Я не... Я не нуждаюсь в своих родственниках. — Желание заплакать уничтожает мою способность спорить, и, честно говоря, я немного беспокоюсь, что это может закончиться тем, что он отправит меня куда-нибудь в психиатрическую клинику.

— Да..., — его голос затихает, когда его глаза осматривают землю.

Мое сердце замирает, когда я замечаю что-то блестящее под листьями. Я протягиваю руку вниз и достаю знакомый перочинный нож, протягивая его помощнику шерифа Бриггинсу.

— Это его нож.

Бриггинс сужает глаза.

— И вам это известно, потому что?

— Потому что на нем есть гравировка. — Я указываю на дату годовщины на боковой стороне темно-синей внешней стороны ножа. — Я покупала этот нож для него.

— А вы не думаете, что он мог выронить его здесь раньше?

Я стою с отвисшей челюстью.

— Я так не думаю.