Но мне просто... просто нужно взглянуть. Думаю, она все равно спит с закрытой дверью. Это хорошо помогает при пожаре.

И плохо для обнаружения незваных гостей.

Я отпираю нижний замок, а затем перехожу к засову. Есть более эффективные способы отпереть засов, но я не хочу портить замок. Мне нужно оставить все нетронутым, поэтому после нескольких утомительных ковыряний мне удается его отпереть.

Слишком легко. Это пиздец как легко.

Именно так я всегда думаю, когда вхожу в чей-то дом. Они считают, что это их территория, что, закрывая на ночь двери на замки, они тем самым обеспечивают себе безопасность. Конечно, это может отпугнуть любителей мелких пакостей.

Но настоящий кошмар?

Что ж, мы войдем в дом независимо от того, заперли вы его или нет.

Я поворачиваю ручку и медленно открываю дверь, радуясь, что не пришлось возиться с дополнительным замком на цепочке. Это добавило бы еще несколько минут. Аромат ванили и сандалового дерева доносится до меня, вызывая ощущение гостеприимства. Однако я сильно сомневаюсь, что Лидия была бы рада видеть меня здесь прямо сейчас.

Говоря о плохом втором впечатлении. Надо было взять с собой маску.

Но сегодня у меня ее нет, поэтому я продолжаю идти без нее, осматривая обычный беспорядок в доме. Она не страдает навязчивым стремлением к чистоте, но дом и не грязный. Именно то, что я ожидал увидеть у писательницы или человека с аналитическим складом ума.

Я уже встречал таких.

Мои шаги затихают, когда я прохожу через скромную гостиную. Здесь довольно простенько, но, учитывая висящие на стенах картины с изображением хижин, у нее есть определенное представление о декоре. Ничего дорогого. Ничего экстраординарного.

Я подхожу к стеллажу с книгами и сначала рассматриваю фотографии, расставленные на полках. На большинстве из них изображены Дюк и ее семья (или люди, которых я не узнаю). Среди них есть только одна фотография, на которой изображены она и Мейсон.

Ненавижу это.

Я поднимаю ее, сужая глаза при виде улыбающихся лиц. Лидия выглядит напряженной, ее губы плотно сжаты, а Мейсон? Ну, я думаю, что он, вероятно, был пьян, когда была сделана фотография. Его глаза немного опущены, и он прислонился к ней, ссутулив плечи. Я хмурюсь.

Она могла выглядеть гораздо ярче.

Часть меня хочет разбить рамку на миллион кусочков и сжечь фотографию. Но это, вероятно, разбудит Лидию.

Что будет плохо для каждого из нас.

Поэтому вместо этого я переворачиваю рамку, разжимаю крючки и вынимаю фотографию. А пустую рамку кладу обратно на полку. Я наклоняю голову к фотографии, чтобы в последний раз рассмотреть ее, а затем спокойно разрываю прямо по центру, разделяя их двоих.

Им не место быть рядом друг с другом.

Я засовываю изображение Лидии в карман, только потому, что не хочу выбрасывать ее в мусорное ведро. Однако, разорвав Мейсона на несколько кусочков, я все же подхожу и выбрасываю остатки в мусорное ведро.

Обнаружит ли это она?

Возможно. Мне даже этого хочется.

Я решаю не зацикливаться на этой мысли и вместо этого осматриваю остальную часть дома. На кухне чисто, посуда аккуратно сложена на стойке рядом с раковиной. Кухонный стол выглядит так, будто им никогда не пользовались, завален книгами и прочей мелочью. Однако перед одним из стульев стоит ноутбук.

И, черт возьми, я просто не могу удержаться.

Сперва я прочитал милые стикеры на крышке. Они гораздо ванильнее, чем я ожидал, но, опять же, некоторые из самых ярких источников света сделаны из темных цветов — или что-то в этом роде. Я открываю его, яркий свет ослепляет, когда я нажимаю на кнопку разблокировки. Я уже приготовился пробовать вводить пароль... Однако он не понадобился.

Да ладно, Лидия.

Я качаю головой и поджимаю губы. Мы займемся ее безопасностью позже. Я щелкаю по открытым окнам. Первое — набросок главы, второе — частично написанная романтическая комедия на сорок тысяч слов — отвратительно, и последнее...

Наши сообщения.

А значит, она об этом думала.

А может, это было последнее, что она смотрела на ноутбуке.

Я не могу отдать себе должное. С тех пор как я впервые обратился к ней, я стал бесповоротно скучным. Старался быть как можно более обыденным, чтобы втянуть ее в обычную деловую сделку. Она отреагировала гораздо сильнее, чем я ожидал, когда мы встретились, — она прямо-таки испугалась меня с первой же секунды.

Черт. Может, это была ошибка.

— Слишком поздно, — тихо бормочу я, закрывая ноутбук. Даю глазам секунду, чтобы адаптироваться, и направляюсь в коридор. Я прохожу мимо ванной комнаты и двух свободных спален, двери которых широко распахнуты. Одна похожа на какой-то кабинет или офис со стеллажами вдоль стен, а во второй стоит беговая дорожка. Когда я дохожу до конца коридора, сердцебиение учащается.

Там собака.