Пьер хмурится его тону и резкому ответу, но лишь кивает и опускает голову, что-то бубня под нос. Я ничего не расслышала, и мне не нужно было, потому что всё и так ясно. Он пришёл к отцу, думая, что сможет попросить его разрешения на наше свидание, однако, как он и заметил, опоздал. У меня есть любимый мужчина, и мне не нужно отцовское согласие. Я уже принадлежу Алессио.

Я бросаю взгляд на отца в поисках помощи, но тот следит за Алессио своим орлиным взором, поэтому я безмерно благодарна Мариэтте, которая входит в гостиную и сообщает, что ужин уже подан, предотвратив бойню.

***

Ужин, как всегда, вкусный, но этот факт не мог развеять обстановку в столовой. Комната трещала по швам от энергии, исходящей от мужчин, что своими взглядами метали молнии. Я наблюдала за ними и видела в глазах каждого ненависть, направленную на другого. В какой-то момент я даже пожалела, что привела Алессио сегодня, но потом эта мысль исчезла, как только я вспомнила о цели этой поездки.

Когда тишина в комнате становилась слишком некомфортной, мы с Мариэттой старались вовлечь троих грозных мужчин, готовых убить друг друга прямо за этим столом, в разговор. В очередное такое затишье няня, посмотрев на меня с сочувствием и пониманием, открывает новую тему, спасая положение.

– Пьер, вы первый раз в Америке?

– Нет, – отвечает мужчина, отложив вилку в сторону. Он сидит напротив меня, поэтому наши взгляды постоянно пересекаются. – На самом деле я впервые в Чикаго. Штаб-квартира нашей компании находится в Нью-Йорке, поэтому в основном мои поездки ограничиваются этим городом. Но я бы с радостью посетил и другие, особенно если мне смогут составить компанию и показать интересные места. Например, можно начать с Чикаго. Уверен, здесь найдутся достопримечательности, которые смогут очаровать меня своей красотой.

Я чувствую пристальный взгляд, направленный на меня, и когда поднимаю голову, убеждаюсь в своих ощущениях. Глаза Пьера блестят и наблюдают за мной, отчего кусок индейки застревает у меня в горле. Я начинаю кашлять, поэтому тянусь за водой. Однако меня сейчас не волнует перспектива подавиться куском мяса, потому что рука Алессио, сидящего справа, сжимает нож настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. Он смотрит на Пьера уничтожающим взглядом, мысленно разрывая его на части.

– Да, – восклицает Мариэтта, сидящая напротив Алессио. – Чикаго прекрасен, особенно в вечернее время. Вам обязательно стоит посмотреть город. Если хотите, я могла бы составить список мест, которые я настоятельно рекомендую посетить.

– Это было бы замечательно. Благодарю Вас, синьор. Но всё же, компания мне не помешала бы, чтобы украсить мои вечера, – отзывается Пьер, делая глоток вина из бокала и не отрывая взгляда от меня. Мне чертовски неуютно, уверена, моя шея и щёки пылают из-за его навязчивого внимания, но я не осмеливаюсь больше поднимать глаза. Я уставилась на свою тарелку, не в силах больше притронуться к еде, поэтому кладу вилку на стол и молюсь про себя о скорейшем завершении неловкого ужина без каких-либо происшествий. Но, кажется, Пьер не намерен заткнуться и явно игнорирует накал в воздухе.

– Что скажешь, Маттео? У Адрианы найдётся время, чтобы показать мне город?

О Боже… Я думала, у него есть мозги и чувство самосохранения, но ошиблась. Я закрываю глаза, когда слышу тихий стон, похожий на рык, справа от себя и скрежет зубов слева, со стороны отца. Этот мужчина поставил крест на себе и на деловых отношениях с моим отцом, если его целью был именно бизнес, а не я, как мне теперь кажется.

Первая ошибка Пьера заключается в том, что он обратился к отцу так, словно они были лучшими друзьями, однако, судя по возмущению папы, этот француз был в самом низу списка терпимых людей. Для его солдат и капитанов он – Капо, партнёры по бизнесу – легальному или нет – относятся к нему с уважением и почтительностью, но в тоне Пьера не было ничего из этого. Он повёл себя слишком нахально и самонадеянно, как будто уже получил благословение моего отца. Возможно, в его мире он и занимал важное место где-то на вершине своего бизнеса, но в нашем – он был никем.

Вторая ошибка была в том, что у Пьера нет тормозов. Весь вечер он только и делал, что цеплял Алессио своими комментариями и вопросами ко мне и делал различные намёки. Его комплименты были слишком лицемерными и явными, а взгляды – неуместными. Алессио чётко дал понять, что я была его и мужчина не может претендовать на меня, но Пьер делал вид, что не заметил или не понял этого. Он перегибал и надеялся на удачу.

Я видела, как ноздри Алессио раздувались от тяжёлого и глубокого дыхания, его плечи были напряжены с тех пор, как мы сели за стол, тело готово к нападению. Он ни разу сам ни к кому не обратился за весь вечер, отвечая лишь на редкие вопросы моего отца и множество других от Мариэтты и Люцио. Он был учтив и вежлив с моей семьёй, но на замечания Пьера отвечал с неохотой и явным презрением. И никто не мог обвинить его в этом.