– Адриана, – мой ответ не заставляет долго ждать.

– Ты думаешь этого достаточно?

– Я на это надеюсь.

– Надежда – не то чувство, на которое стоит полагаться.

– А любовь?

Маттео снимает свои очки и переводит взгляд с ангела на меня, ожидая, что я сделаю то же самое. Но я продолжаю упорно смотреть на него сквозь тёмные стёкла. Если он пытается разглядеть, нет ли лжи в моих словах, то плевать. Я признаюсь в любви не ему, а его дочери. И сейчас я здесь по другому поводу.

Мне нужны ответы и причины не уничтожать его, потому что я могу сделать это, нажав всего лишь на одну кнопку. Тогда все файлы превратятся в улики, направленные нужным людям.

– Ты сам ответишь на свой вопрос.

Что это значит?

– Следуй за мной.

Маттео бросает последний взгляд на могилу своей жены и направляется в другую сторону. Я шагаю следом.

Мы молча проходим могилу за могилой. Некоторые из них свежие. Тропа поднимается на небольшой холм. Крест из чёрного гранита воткнут в землю над единственным захоронением. Оно не свежее, как те, что мы прошли. Ни цветов, ни игрушек. Никаких памятных вещей. Одна лишь надпись на чёрном камне: «Друг. Брат. Муж. Отец. Однажды и навсегда».

Осознание происходящего бьёт под дых. Грудь стесняет, ком подступает к горлу. Глаза наполняются слезами. Затуманенным взглядом я смотрю на выгравированные слова, предполагая, зная, о ком они. Для кого. Тем не менее мне нужно подтверждение, чёртова правда, иначе я свихнусь.

– Что… – я прокашлялся, чтобы продолжить. – Что это значит?

– Это правда, которую тебе нужно принять, – произносит Маттео где-то за моей спиной.

– Расскажи мне всё, – прошу я, не осмеливаясь смотреть на него. – С самого начала.

Когда Маттео начинает говорить, всё моё внимание принадлежит ему. Я как губка готов впитывать в себя любую информацию о моём отце, которую он может мне дать.

– Всё, что ты думаешь, что знаешь о мафии, – неправда. Она намного глубже и больше, чем представляется обывателям, – его голос спокойный, лишённый любых эмоций, словно он рассказывает мне о чём-то не столь серьёзном и важном. – Вся Америка – это Синдикат «Пяти семей», состоящий из самых крупных и влиятельных семейств итало-американской мафии. Это пять условных союзников, среди которых также и мексиканский Картель – единственная семья, которая изначально не поддержала Каморру и воюет с нами по сей день.

Я жду, пока он продолжит, стараясь не торопить его, несмотря на вулкан, бушующий внутри меня.

– Изначально, до того, как мой отец эмигрировал из Неаполя в Чикаго, скрываясь от Неаполитанской мафии, их было четыре. Его семья была жестока к нему и его матери, пока однажды ему не удалось сбежать. Он приехал в Чикаго в поисках союзников, создал свой клан из таких же бастардов и отбросов, которых не признавали в обществе, – так появилась Каморра. Она расцветала под руководством моего отца на протяжении нескольких лет и стала самой молодой семьёй, вступившей в Синдикат.

Взяв небольшую паузу, чтобы закурить, Маттео продолжает.

– Все пять семей равны. Каждая из них вправе сама решать, какой иерархии придерживаться и какие законы вводить на своей территории, – он делает очередную затяжку и выпускает дым в небо. – Мой отец создал собственную структуру и иерархию, где глава семьи – Капо, а не Босс, как в других мафиозных объединениях. Изначально им был мой отец, после его отставки и выхода на пенсию эта роль перешла ко мне. Есть консильери – Марио Кастелано, который был изначально правой рукой моего отца. У нас также есть свои младшие боссы, которые руководят определенными районами со своими капитанами и солдатами.

Я внимательно слушаю Маттео, ни разу не прерывая его и осознавая, что был не в курсе всех этих деталей, думаю, как и Джон.

– Мафия жестока. Она полна грязи, смертей и страха. Мои руки запачканы кровью, как и у любого члена Каморры. Ты был свидетелем нашей жизни и видел, что она из себя представляет. Однако мы не похожи на другие семьи. Основной деятельностью Каморры является незаконный оборот наркотиков и оружия. У нас есть порт, через который производятся все продажи и передача товара. Через нас проходит множество сделок, за что мы имеем хороший процент. Также мы ведём легальный бизнес, о котором ты и так знаешь. Помимо этого, у нас всегда были свои правила, которые так же сохранились и сегодня. Мы не трогаем женщин и детей, не убиваем просто так, не нападаем без причины, когда нам этого захочется. Мы не торгуем людьми и не принимаем наш товар. Никаких наркотиков внутри. За нарушение этих правил ты можешь быть изгнан с позором из семьи или убит.

– Как благородно, – не сдержался я.

– Мы никогда не считали себя благородными. Это было бы ложью. Мы плохие люди, Алессио, но мы защищаем нашу семью. То же самое сделал и твой отец.