На улице уже стемнело. Городские огни Нью-Йорка освещают улицы. Несмотря на плохую погоду, народ не прячется в своих домах. Пабы и бары заполнены посетителями, как и улицы – прохожими. Мне удалось найти парковку лишь через улицу от нашего места встречи. Но это к лучшему – я смог немного охладиться под потоками дождя, пока направлялся к Джону.

Моя куртка промокла насквозь, когда я дошёл до железных ворот, скрывающих заброшенную стройку. Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступени, пока не добираюсь до седьмого этажа недостроенного бизнес-центра. Это наше секретное место для особых встреч, если они были необходимы. Сегодня такой день.

Джон стоит у края недостроенного здания, спиной ко мне. Одной рукой он опирается на зонт, а второй держит сигарету. Мужчина поворачивается ко мне, когда слышит шаги. Его глаза сканируют меня с головы до ног, прежде чем он обращается ко мне, делая затяжку.

– Ты жив.

Это был не вопрос.

Джон бросает сигарету на бетон и тушит её своим ботинком.

– Где ты был, мать твою? – он подходит ближе.

– В аду, – я стараюсь сохранять спокойствие, чтобы не наброситься и не выбить из него всю дурь. – Как видишь, я вернулся. А теперь, если мы закончили с этой частью, у меня есть несколько вопросов.

– Я советую тебе поменять свой тон и не забывать, что ты общаешься с капитаном полиции, а не с одним из тех ублюдков, к которым ты, по-видимому, привык за это время, – прорычал он, стоя практически вплотную ко мне. – Вопросы здесь буду задавать я. А ты, если не хочешь попасть в тюрьму и гнить как преступник, будь добр…

Он не договаривает, потому что мне надоело слушать его нытьё. Я здесь не за этим. Я толкаю Джона к стене позади него и прижимаю рукой за горло, удерживая на месте. Толчок получился слишком резким, отчего его голова ударяется об бетон сильнее, чем я ожидал. Но он не стал мешкать. Достав пистолет из кобуры, полицейский прижимает его к моему виску.

Если он думает, что таким образом сможет спасти свою задницу от меня, то ошибается. Я выше и сильнее него, поэтому мне не составляет труда выбить оружие из его руки, вывернув её так, чтобы развернуть Джона лицом к стене. Пистолет падает на бетон, и я ногой отбрасываю его подальше, доставая при этом свой.

– Никаких резких движений, – я делаю шаг назад, приставляя дуло к его затылку. – Подними руки и повернись ко мне. Сделаешь ещё раз что-то подобное – я выпущу пулю, как те ублюдки, с которыми ты любишь меня сравнивать.

Джон поднимает руки над головой, чтобы я их видел, и разворачивается ко мне. Мы пристально смотрим друг на друга, не отрывая взгляд ни на секунду.

– А теперь, раз уж мы раздаём советы, то и я дам несколько, – говорю я, следя за каждым его движением. – Думаю, тебе не очень хочется, чтобы завтра утром во всех газетах, а особенно в той, что читают твоя жена и босс, были опубликованы фотографии со шлюхами из твоего любимого клуба, а также все счета, на которые ты регулярно получаешь крупную сумму денег, – его зрачки расширяются, а на морщинистом лбу выступают капли пота. – Что это, а, Джон? Может, ты подрабатываешь где-то незаконно? Или это взятки?

Как только он объявился у моего порога с предложением поработать на него, я навёл справки, чтобы понимать, с кем предстоит иметь дело. «Нужно быть на шаг впереди не только своих врагов, но и союзников. Никогда не знаешь, когда ваш союз будет разрушен. Береги свои козыри», – как-то сказал мне отец, когда я пожаловался ему на своего одноклассника, бросившего меня за день до защиты совместного школьного проекта.

Джон не был святым. Его романы на стороне и взятки могут отрицательно повлиять на его карьерный рост, о котором он так грезит. Если всё, что я собрал на него, просочится в сеть, он не только потеряет свою нынешнюю должность, но и про повышение, к которому он так стремится, можно будет забыть.

Джон Хэнк из тех людей, которые готовы пойти на крайние меры для достижения своих целей. Дело было не в смерти моего отца. Он был его капитаном, возможно, и товарищем, но Джону было плевать на месть за него. Он обратился ко мне, воспользовавшись моими эмоциями и моим состоянием, зная, что мои способности смогут помочь ему в раскрытии самого крупного дела за последние десятилетия. Если он посадит Маттео, то сорвёт куш. Повышение будет у него в кармане.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Джон, понимая, что главный здесь не он.

– Расскажи мне всё, – пистолет всё ещё направлен на него. – Про отца. Про то, как вы начали работать вместе над делом Каморры. Когда это случилось? Как он умер? Всё.

– Зачем? – его глаза блуждают по моему лицу в поисках ответов. Джон явно удивлён и не понимает, что происходит. Это выводит его из себя, потому что он думает, что перестал контролировать меня. – Что на тебя нашло?

– Не испытывай моё терпение, мать твою! – прорычал я, вновь прижав его к стене. – Я задал тебе вопрос – отвечай!