Я выпрямляюсь на стуле и открываю папку. И тогда становится ясно, почему шифрование было сложнее, чем на других файлах. Папка содержит информацию о нём. О человеке, которого я называл своим отцом на протяжении двадцати пяти лет. О человеке, которого, как оказывается, я совсем не знал.

Я вглядываюсь в экран, стараясь сосредоточиться на буквах и словах, что вырывают землю из-под ног, пытаюсь понять, какого хрена происходит, но глаза подводят меня. Всё вокруг начинает плыть. Голова кружится, зрение затуманивается. Комната становится душной и тесной, дышать становится труднее. Я ловлю воздух ртом, но этого недостаточно. Лёгкие горят.

Слова передо мной начинают расплываться, а потом и вовсе исчезают, превращаясь в чёрные метки, пока вскоре тьма не окутывает всё.

Я несколько раз закрываю и вновь открываю глаза в попытках восстановить зрение. Ничего. Ладони становятся липкими. В любую минуту меня может стошнить. Я тянусь за стаканом с водой, что стоял всё это время на столе, но почему-то сейчас он парит в воздухе. Я пытаюсь схватить его, но задеваю рукой, роняя на пол. Разбивающееся стекло звенит слишком громко, словно чёртова сирена. Я закрываю уши, но это не помогает. Звук не заглушается. Он у меня в голове.

Я встаю, держась за стол, чтобы не упасть. Пытаюсь отдышаться, делая глубокие глотки воздуха, но его не хватает. Я задыхаюсь. Горло жжёт из-за нехватки кислорода в лёгких. Всё вокруг плывёт. Я вот-вот упаду.

Почему так жарко?

Чёрт возьми. Мне нужен свежий воздух. Мне нужен воздух, чтобы боль из моего сердца ушла.

Блять.

Вылетев из кабинета, я направляюсь на террасу. Потянув за раздвижную дверь, открываю её и наконец делаю глубокий вдох, наслаждаясь этим ощущением. На улице довольно прохладно. Погода шепчет, напоминая о приближении зимы, но это то, что мне нужно прямо сейчас, чтобы прийти в себя и проветрить голову. Ветер дует прямо в лицо, освежая меня. В кабинете я чувствовал, как начинаю задыхаться. Здесь же мои лёгкие могут правильно функционировать, однако это временный эффект, и легче не становится. Я падаю на холодную и мокрую от дождя плитку террасы и облокачиваюсь спиной на стеклянную дверь, глядя на вечерний город.

Этого не может быть.

– Как это возможно? – спрашиваю я себя, хватая ртом свежий воздух, пытаясь наполнить им лёгкие.

Закрыв глаза, я стараюсь отыскать в уголках своей памяти хоть что-то об отце, о его работе, но ничего из этого даже близко не похоже на то, что я узнал из той папки:

"В твоей команде есть крыса, капитан. Я сделаю тебе одолжение и помогу почистить нору. Аноним "

Эта записка была отправлена капитану полиции Джону Хэнку два года назад. К ней была приложена папка с документом на одного из его сотрудников и главного помощника.

Досье.

Имя: Джованни Гуэрра.

Родился 8 июля 1977 года в Италии, в городе Неаполь. Информация о родителях отсутствует. Жена – Лиана Уильямс. Дата рождения – 2 сентября 1980. Сын – Алессио Гуэрра (Уильямс). Дата рождения – 23 декабря 1997 год.

Является членом криминальной структуры Каморра. Правая рука Маттео Моретти, его же консильери.

Сменил имя и фамилию на Джонатана Уильямса. С 1995 года работает в полиции Нью-Йорка в отделе по расследованию особо важных дел под прикрытием.

Дальше я не смог читать. Слова поплыли перед глазами. Всё стало как в тумане, пока экран не превратился в чёрное пятно. Или пока я не сошёл с ума.

Ведь именно это и происходит?

Потому что это не может быть правдой. Этого просто не может быть. По крайней мере, я не уверен в этом.

Единственное, что определённо точно можно утверждать, – это то, что кем бы ни был Аноним, что отправил эту хрень Джону, это тот же человек, что отправил записку мне. Этот сукин сын играет со всеми нами? Потому что только так можно объяснить всю ту чушь, что он придумал о моём отце.

Джонатан Уильямс – детектив нью-йоркской полиции и не состоял ни в какой группировке. Он был убит Каморрой. Я был на его похоронах, где все его коллеги прощались с ним, как с полицейским, отдавшим жизнь за своё дело. Мой отец бросил семью, чтобы посвятить всего себя работе. Он неоднократно был награждён за доблестную службу в полиции. Он был моим героем и примером, я хотел быть похожим на него. Я ненавидел его, потому что чертовски сильно любил. Я уважал его… Он не мог всю свою жизнь лгать мне и маме. Не мог…

Если бы это досье было поддельным, то оно бы не было так тщательно скрыто от посторонних. Отец бы не спрятал его в своём сейфе с паролем, который мог знать только я. Это важная для него дата, историю которой он мне поведал, когда я был ещё ребёнком. День, изменивший его жизнь, его детство. И если всё это правда, то лишь один человек мог знать, о какой дате речь. Все ответы могут быть только у него.

Но прежде мне необходимо поговорить с Джоном, чтобы быть уверенным в правильности моих теорий перед тем, как я пойду к Маттео Моретти.

***

Я написал сообщение Джону с просьбой встретиться на нашем месте. Он ответил незамедлительно.