Я молча направился к двери, не находя в себе сил и смелости что-либо сказать. Но Марони вновь остановил меня, когда мои пальцы легли на дверную ручку:

– Не всех людей нужно спасать, Диего. Особенно тех, кто не желает быть спасенным. Иногда достаточно протянуть руку.

– Да, тренер, – ответил я через плечо и вышел в длинный прохладный коридор.

Здесь воздух был свежее, и дышать стало легче, несмотря на давление в груди. Это помогло сосредоточиться на словах тренера. Неужели он догадывался о настоящей причине нашей ссоры с Рамси? Вряд ли. Если бы Марони узнал о допинге, Уолберга ждало бы нечто большее, чем пропуск пары игр. Он слишком справедлив, чтобы закрыть на это глаза.

Кроме того, наши с Рамси конфликты и напряженная атмосфера всегда имели место. Это не первый случай, когда мы цеплялись друг к другу, хоть и впервые дело зашло так далеко.

Эти воспоминания вызвали пульсацию боли в губе, но стоило мне услышать звонкий голос Селены, как дискомфорт исчез.

– Диего!

Она бежала ко мне, словно участвовала в марафоне. Ее челка разделилась на две части, развеваясь при каждом шаге, а хвостик подпрыгивал в такт движениям. Сегодня на ней была черная джинсовая юбка, доходившая до середины бедер, на ногах – босоножки цвета свежей травы, гармонирующие с ее миниатюрной сумочкой, перекинутой через плечо. Но самое притягательное в ней было то, что она надела футболку с моей фамилией и номером на спине, завязанную на талии, открывающую плоский живот и оливковую кожу.

Черт, еще утром я не сдержал гордости, увидев ее в таком виде. Кто-то, кто не был моим родственником, но носил мою фамилию и пришел поддержать меня. Формально Селена должна была присутствовать на стадионе как моя помощница, и ей вовсе не обязательно было демонстрировать такую привязанность. Однако именно это она и сделала.

– Что случилось с твоим лицом? – Как только Селена подбежала ко мне, она увидела следы драки, и ее руки мгновенно легли на мое лицо. Она осторожно поворачивала мою голову то в одну, то в другую сторону, тщательно изучая повреждения. – Ой… Тебе очень больно?

Ее большой палец едва коснулся пореза на губе, но глаза, полные беспокойства, неотрывно следили за моей реакцией. Селена положила вторую руку мне на грудь в области сердца. Я покачал головой.

– Все в порядке, Маккой. Лишь небольшая царапина. Врачи уже наложили швы, так что я буду жить.

– Швы?! Я убью его!

Не нужно было спрашивать, о ком она говорила, но пришлось остановить ее, когда она сорвалась с места, намереваясь найти Уолберга.

– Спрячь свои коготки, тигрица. – Я рассмеялся, глядя на ее надутые губы и грозный взгляд.

– Он сделал тебе больно! Тебе, черт возьми, наложили швы! Ты отстранен от игр, Диего! Ты не сможешь сыграть в дерби! И во всем виноват этот засранец Уолберг!

Я фыркнул и решил пошутить, чтобы разрядить обстановку:

– Не могу понять, ты переживаешь обо мне как ассистент или как моя девушка?

Селена замерла на месте, округлив глаза.

Иисус, она была прекрасна. Во всех ролях и в любом настроении…

– Иди сюда, – я притянул ее к себе за талию. – Все хорошо.

– Нет, это не так.

Ее рука снова потянулась к ране на моем лице, но я перехватил ее и поднес к губам, нежно касаясь пальцами ее подушечек. А затем оставил на них мягкий поцелуй.

– Почему ты не уехала?

– Ждала тебя.

– Все это время?

– Все это время.

Селена улыбнулась мне самой привлекательной и успокаивающей улыбкой, затем обняла меня за талию и прижалась всем телом. Я ответил взаимностью, впитывая ее тепло. Склоняясь к мягким волосам цвета пшеницы, вдохнул цветочный аромат ее духов и нежно поцеловал их, наслаждаясь ощущением уюта, покоя и умиротворения.

В этот момент я впервые подумал: а что если мой дом был совсем в другом месте?

Мадрид, Испания

Октябрь 2024 года

Я собрала свои вещи, схватила с кухонного столика протеиновый шейк из спелых бананов, свежей клубники и нежного творога и отправилась искать Диего. Чапи, верный спутник, следовал за мной, радостно помахивая хвостом.

Мы нашли Диего на заднем дворе, возле бассейна. Закатанные до колен белые брюки, свободная льняная рубашка цвета топленого молока, слегка приоткрытая, обнажающая загорелое тело. Влажные пряди волос, слегка завитые у висков, блестели на солнце. Глаза закрыты, голова откинута назад, на лице выражение полной расслабленности. На гладких мышцах живота, подчеркнутых рельефными кубиками пресса, играли капли воды и пота, одна из которых скользнула вниз, к резинке его шорт, и вызвала во мне внезапное желание слизнуть ее, ощутить ее соленый вкус, почувствовать его бархатистую кожу, спуститься ниже, туда, где ткань едва скрывала его впечатляющий… Проклятье!