Пять долгих лет никто не ждал меня дома. Мысли путались в попытках выразить всю гамму чувств, охвативших меня в момент, когда пришло осознание, что это наконец случилось. Раньше моя жизнь была выверена до мелочей: строгий режим, порядок, личные ритуалы. Одиночество стало привычным спутником, будто часть меня самого. Вечером окна дома оставались темными, воздух пропитывали запахи недавней уборки, а тишина нарушалась только моим возвращением домой. Никто не считал минуты до того момента, когда я открою дверь, чтобы встретить теплыми объятиями и сладкими поцелуями. Эта идиллическая картина казалась нереальной, но если кто и мог нарушить эту гармонию, то это Селена.

С этими мыслями я убрал телефон в спортивную сумку, осушил пару бутылок воды перед анализами, надеясь скорее вернуться к своей девочке.

Краем глаза я заметил Уолберга, сидящего напротив. Его руки нервно сжимали затылок, ноги подрагивали, а весь вид выдавал раздражение. На лице – смесь усталости и напряжения.

Какого черта происходит?

Почувствовав мой пристальный взгляд, Рамси поднял голову. Наши взгляды встретились, и я увидел красные глаза, плотно сжатые челюсти. Несколько раз он провел рукой по подбородку, затем поднялся и отвернулся, оборвав наш короткий контакт.

Но если он думал, что сможет так легко от меня отделаться, то сильно ошибался. Внутри нарастало тревожное чувство, что дело вовсе не в наших непростых отношениях. Интуиция подсказывала: здесь было что-то другое, что-то, что могло стереть сегодняшний триумф от победы и превратить этот день в катастрофу.

Проклятье! Как же хотелось оказаться неправым!

Я подошел ближе к Уолбергу. Он начал лихорадочно швырять вещи в свою сумку.

– Скажи мне, что я ошибаюсь, и у меня нет никаких причин прикончить тебя прямо здесь помимо той, что ты придурок с большим эго и нежеланием воспринимать спортивное соперничество как стимул.

Рамси даже не удостоил меня взглядом.

– Иди к черту, Карраско, – процедил он сквозь зубы.

– Капитан, – отрезал я, хлопнув ладонью по дверце шкафчика.

Позади послышался шорох, и, обернувшись, я увидел, что Лукас и Уилл следили за нами, оставаясь на своих местах. Марти вскочил с места, готовый вмешаться. Он всегда старался защитить меня, хотя в этом не было необходимости. Я покачал головой, давая понять, что справлюсь сам.

– Диего, в чем дело? – донесся голос Луиджи откуда-то сзади, где он обсуждал протоколы допинг-контроля с членами ВАДА, помогая им заполнять необходимые документы.

– Все в порядке, док, – ответил я, взяв бутылку с водой и помахав ею в воздухе. – Просто восполняем водный баланс.

Он метнул в мою сторону предостерегающий взгляд, после чего вновь погрузился в бумаги. Вскоре наш врач увел представителей ВАДА в медицинский кабинет, оставив одного из контролеров в раздевалке следить за порядком. Мужчина в костюме с блестящей лысиной внимательно изучал каждого из нас, словно искал малейший намек на попытку обмануть систему.

Осушив почти половину бутылки, я посмотрел на Рамси:

– Спрашиваю еще раз, давай без игр. Почему ты выглядишь как загнанный в клетку зверь?

Рамси медленно повернул голову, его взгляд скользнул мимо меня, устремившись куда-то вдаль, и вдруг в его голубых глазах я заметил расширенные зрачки. Меня пронзило ужасное осознание.

Твою мать!

Этот сукин сын под чем-то. Конечно, можно было бы списать его состояние на обычный адреналин после напряженной игры, но тревога, написанная на его лице, говорила о другом. В его организме наверняка присутствует нечто такое, что может стоить ему дисквалификации на несколько матчей, а то и на весь сезон, не говоря уже о крупном штрафе. Но это был бы самый лучший исход развития событий. Если в его крови найдут запрещенные вещества, то последствия могут быть гораздо серьезнее – вплоть до полного окончания карьеры.

– Что ты принял? – тихо спросил я, приближаясь к нему так близко, чтобы никто другой не услышал нашего разговора.

Рамси перевел на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло нечто, напоминающее смесь удивления и страха. Черт, я оказался прав. Над нашими головами нависла угроза, готовая в любой момент обрушиться на нас апокалипсисом.

Уолберг вытер выступивший на лбу пот и тяжело опустился на скамейку с глухим стуком. Я сел рядом, игнорируя любопытные взгляды товарищей, продолжавших наблюдать за нами, как ястребы.

– После возвращения из аренды пресса буквально преследует меня, – начал Рамси, и в его голосе слышалось отчаяние. – Они постоянно вспоминают историю с судом и Сарой, и это сводит меня с ума. Последние недели я совсем не спал, чувствовал себя выжатым как лимон. Постоянное напряжение, усталость, боль в ноге… Черт, мне просто нужен был отдых и концентрация, понимаешь? Эта бесконечная борьба за место в команде… Я просто смертельно устал, – закончил он, проводя руками по взъерошенным волосам. – Голова идет кругом, как будто там бушует ураган. И это постоянное давление…