Я знал, через что он прошел. Сам сталкивался с подобным давлением и продолжал это делать ежедневно, но вместо того, чтобы искать легкий выход, я находил утешение в другом. Музыка и пробежки стали моей терапией. Физическая нагрузка позволяла снять стресс и дать телу необходимую разрядку, а музыка умиротворяла бурю в голове. Рамси выбрал иной путь – разрушительный.
– Что именно ты принял?
Его взгляд был полон вины и раскаяния. Он понял, что допустил ошибку.
– Ибупрофен.
Ложь. Мы оба знали, что дело не в простом обезболивающем. Если бы это было так, он не сидел бы сейчас, трясясь от страха. В его организм попало что-то посерьезнее.
– Не пытайся вешать мне лапшу на уши, – прошипел я.
Рамси сник. Поняв, что проиграл, он опустил глаза к белоснежной плитке пола, и затем, убедившись, что у поблизости нет свидетелей, потянулся к спортивной сумке и достал из нее пузырек с таблетками, который я тут же узнал. Его не должно было быть там или у кого-либо еще, если он не собирался покончить со своей спортивной карьерой.
Mierda!
Согласно правилам ВАДА и ФИФА, игрок, уличенный в использовании запрещенных веществ, рискует получить дисквалификацию на срок от нескольких месяцев до полного окончания карьеры. Для Рамси это означало одно: как только результаты анализов станут известны, и выяснится, что он играл под действием допинга, его могут отстранить на четыре-пять лет. Сейчас ему двадцать четыре года, а значит, к моменту окончания срока наказания ему будет около тридцати. Не всякий клуб захочет связываться с игроком такого возраста, особенно учитывая его проблемное прошлое: обвинения в изнасиловании, скандальные истории с прессой и многочисленные дисциплинарные взыскания. Риск преждевременного завершения карьеры слишком велик.
Несмотря на все разногласия, я не мог желать Рамси такого финала. Он был отличным футболистом с огромным потенциалом, и что-то внутри меня говорило, что вне футбольного поля он неплохой парень. Я слышал рассказы Уилла об их дружбе, и в этих историях не было ничего плохого о Рамси. Теперь же передо мной стоял растерянный, сломленный и одинокий человек, которому отчаянно нужна была поддержка и дружеское плечо.
Мой взгляд остановился на Уилле, который неотрывно смотрел на нас. В его глазах читалась тревога. Он понимал, что с его другом что-то не так, но гордость и скрытая обида мешали ему сделать первый шаг. Однако я видел, что он хочет помочь. Его молчаливый призыв говорил сам за себя: «Помоги ему, потому что я не могу».
И, честно признаваясь самому себе, я отчасти чувствовал ответственность за случившееся. Мое появление в клубе перевернуло привычную жизнь Рамси. Невольно я выбил почву у него из-под ног, придя в команду и создав конкуренцию, какой бы здоровой она ни была. Да, руководство уже задумывалось о замене Рамси, но именно я нажал на спусковой крючок, вытеснив его сначала из стартового состава, а потом и из команды.
Эти события подкосили его. И теперь, когда у него появился шанс показать руководству и болельщикам, что он оставил прошлое позади, он вновь облажался.
– Черт возьми, я не хочу прощаться с футболом, – прохрипел он. – Это вся моя жизнь. Буквально. То, кем я являюсь, это все благодаря футболу. Если я потеряю его, я… я не знаю, что буду делать дальше, понятно? Проклятье! – Он продолжал судорожно теребить волосы, взлохматив шевелюру. – Я не могу все потерять…
Наконец он поднял на меня глаза, полные слез, и, клянусь, мое сердце дрогнуло. Могло ли такое случиться с Рамси, мать его, Уолбергом, человеком, который ненавидел меня с первого дня нашего знакомства?
Иисус, какая ирония судьбы?
– Я хочу продолжать играть, понимаешь? Я просто… – Его голос дрожал, как и руки, безвольно повисшие вдоль тела. Он выглядел ужасно, и если мы останемся здесь дольше, не только наши друзья поймут, что происходит, но и этот подозрительный сотрудник ВАДА.
– Чертовски надеюсь, что это того стоит, – прошептал я себе под нос, вставая со скамейки. – Вставай.
Рамси недоуменно посмотрел на меня, хмурясь.
– Встань, мать твою.
Он послушно поднялся.
– Ты заноза в заднице, Уолберг, – сказал я, и он сразу напрягся, ожидая, что я выдам его. – Тем не менее, я хочу, чтобы ты кое-что знал. Во-первых, я никогда не хотел отобрать у тебя место в команде и не стремился занять чье-то еще. Я создаю свой путь и пишу свою собственную историю. Во-вторых, мне жаль, что я вел себя как придурок, когда только пришел сюда, и вместо того, чтобы поговорить с тобой, предпочел тебя игнорировать. И, наконец, я всегда приветствовал здоровую конкуренцию, ты это знаешь. И я так же искренне верю, что в моем успехе есть и твоя заслуга. Я благодарен тебе за то, что ты был моим партнером по команде, моим соперником на поле и тем толчком, который заставлял меня каждый день становиться лучше.