Это был первый шаг к легализации братвы. Мы поступали по-моему, и делали это, создавая союзников, пресекая незаконную торговлю людьми, спасая жизни, а не разрушая их. Мужчины должны были подчиниться. Мы делали то, что я говорила, во что верила, что, как я знала, в конечном итоге принесёт нам пользу.

Бастиан, Ром и Данте вошли через полчаса, в течение которого двое мужчин потягивали чай, а я — воду. Все они стояли, вытянувшись в струнку, в своих чёрных костюмах от «Армани». Я знала этот бренд, потому что раньше бывала с ними и Марио в бутиках. Однако Ром, несмотря на свою непринуждённую походку, подавлял их присутствие в комнате.

Или, может быть, я просто почувствовала это. Это был первый раз, когда Ром присутствовал на встрече с Бастианом после похорон. Я должна была сосредоточиться на контракте, на получении подписи и на том, чтобы всё это сработало. Вместо этого присутствие этого человека заглушило мои мысли о чём-либо другом. Это было похоже на то, как если бы он схватил меня за шею. Дрожь, пробежавшая по моей спине, была не от холода. Тьма в его глазах проникала даже в самые потаённые уголки моей души.

Он напряг челюсть, и, когда встретился со мной взглядом, выпятил её.

— Рада, что вы все смогли прийти, — пробормотала я.

Бастиан и Данте улыбнулись и сели за стол, когда Иван жестом пригласил их. Данте расстегнул пиджак, и Бастиан кивнул, когда мужчина в углу предложил чай.

Ром стоял позади них, скрестив руки на груди.

— Не хочешь ли присесть? — Иван указал на пустой стул рядом со мной.

— Я постою, — сказал он и больше не смотрел в мою сторону.

Мне следовало сосредоточиться на контракте, на том, чтобы заставить каждого из партнёров нести ответственность. Вместо этого я хотела, чтобы Ром снова посмотрел в мою сторону. Хотела разглядеть его жёсткую внешность, понять, почему он не поворачивается ко мне лицом.

— Как знаешь, — ответил Иван и встал. — Это не мой выбор. Я устал. Вы все разберётесь. Я ухожу.

В комнате воцарилась тишина. Никто не произнёс ни слова, когда стул Ивана громко заскрежетал по деревянному полу. Мы все уставились на него в недоумении.

Иван с самого начала сидел рядом со мной на каждой встрече. Теперь он выглядел измученным, осунувшимся и опустошённым.

Он не сказал больше ни слова, просто надел свои кожаные мокасины и исчез в коридоре.

— Что ж, думаю, ты и без него поведёшь эту братву в ад, — пробормотал Константин.

— Если ты подпишешь под этим, мы и близко не подойдём к аду, — возразила я. — Если не подпишешь, я потащу тебя туда и буду смотреть, как ты горишь.

— Ты угрожаешь мне, как будто можешь что-то сделать, — улыбнулся он сидевшим там мужчинам. — Я никого из вас не боюсь.

— Мы не хотим, чтобы ты боялся, Константин. Мы хотим, чтобы ты был готов. Это партнёрство будет работать лучше, если все будут полностью вовлечены в него.

— Я не очень хорошо работаю со слабаками, — указал он на меня.

Низкий гул, прокатившийся по комнате, заставил меня сжать бёдра. Гнев Рома подействовал на меня так, как не должен был. Я уставилась на него, надеясь увидеть на его лице хоть какие-то эмоции, кроме ярости.

— Ты называешь слабаком меня или этих мужчин? — дразнила я его, зная, что он никогда бы не стал так отзываться об Арманелли.

— Клянусь Богом, я убью тебя, — прошептал Константин, но достаточно громко, чтобы мы все услышали.

Возможно, нам следовало догадаться, что Ром был не в том настроении. Его монстр жаждал выбраться наружу. Его охватила ярость, ярость из-за чего-то, в чём я не была точно уверена.

Он вытащил пистолет и приставил его к голове Константина. Глаза мужчины выпучились, и его рука потянулась к собственному пистолету. Но он так и не успел выхватить его, потому что Ром был слишком быстр. Он схватил мужчину за руку и выкручивал её до тех пор, пока мы не услышали, как сломалось его запястье. Хруст кости был громким, что даже Иван, должно быть, услышал душераздирающий крик Константина с другой стороны дома.

— Я здесь не для того, чтобы играть в игры или тратить своё время, — сказал Ром, на его лице не отразилось никаких эмоций. — Подпиши документы.

— Они не будут иметь юридической силы, — захныкал Константин, — учитывая, что меня заставляют поставить свою подпись на бумаге.

— Ты бы хотел, чтобы я предоставил тебе выбор?

— Я заслуживаю выбора, не так ли?

— Ты заслуживаешь выбора. Конечно. Выбирай смерть или подписание бумаги, — многозначительно произнес Ром.

— В тебе есть что-то злое, да? Мне нравится это видеть. Может быть, это ты трахаешь…

Ром психанул. Он не стал ждать. Он не смотрел на меня, ожидая сигнала, или на Бастиана. Ром переместил пистолет от головы мужчины к его ноге и нажал на курок.

Я подпрыгнула от звука, прежде чем Константин взвыл.

Кровь брызнула на контракты, на наши рубашки и лица.