Мне пришлось подойти и схватить его за руку.

— Прекрати.

Дикий блеск в его глазах, когда он посмотрел на меня, стал напоминанием о том, как близок был этот мужчина к полному забвению и хаосу. Кровь капала с костяшек его пальцев на стол, когда он с силой ударил по нему кулаком, пытаясь избавиться от своих чувств.

— Пожалуйста, прекрати, Ром, — повторила я, потому что костяшки его пальцев были ободраны о дерево, а боль, которую он причинял себе, была слишком сильной.

— Моя душа, мой монстр, моя жизнь питается твоей, Каталина. Ты моя, и благодаря тебе я живу. И я поддерживаю твою жизнь. Ты, черт возьми, моя. Эта жизнь, это сердце, — он ткнул окровавленным пальцем мне в грудь, — это моё. Никто не смеет посягать на то, что принадлежит мне. Мне следовало выстрелить ему в грёбаную башку. В следующий раз я так и сделаю.

Его трясло от ярости, и в любой другой день я бы не стала ему мешать. Ему нужно было понять, что это будет с нами всегда и навсегда. Но как я была его, так и его монстр был моим. Ром не привык к тому, что не может защитить. Я видела, как глубоко внутри него скапливается боль, сводящая его с ума.

Неужели я сошла с ума, если выдержала то, что только что было у нас с Константином, когда меня держали под прицелом, не моргнув глазом? До сих пор я ничего не чувствовала по-настоящему?

Сердце, разбивающееся вдребезги и кричащее о своей второй половинке, было самой сильной болью и самой страшной.

Всё, чего я хотела, — это успокоить его, чтобы наши отношения наладились.

Он не был создан для того, чтобы быть беспомощным, Ром был создан для того, чтобы сражаться, защищать, беспокоиться о своей семье настолько, что он не переставал думать о том, что эта братва могла выстрелить в него через окно. Ром не раздумывал дважды.

Теперь я видела все шаги; я знала, что они направили на него оружие. Его жизнь была на кону. Моё сердце билось за эту жизнь так же сильно, как его сердце билось за мою.

Я прижалась к его широкой груди и обняла. Но не поцеловала его и не погладила по рукам, как обычно. Просто обхватила руками тело, которое было в два раза больше моего, и вздохнула, уткнувшись в него.

— У нас всё хорошо, да?

— Что? — прошептал Ром мне в волосы, а потом вдохнул.

— Мы в порядке. Всё в порядке.

— Ты убьёшь меня, Приманка-Кэт.

— Помнишь, ты однажды сказал, что выживешь...

Ром обнял меня и провёл ладонью по моей татуировке.

— Потому что, если ты этого не сделаешь, ты умрёшь. Ты хочешь сказать, что то же самое относится и ко мне?

Я пожала плечами.

— Я немного нервничала, что ты сегодня убьёшь себя, застрелив Константина. Никто из них не доверяет ни тебе, ни мне, если уж на то пошло. Они могли застрелить тебя сегодня.

— Я бы остался жив, — прошептал он мне в волосы.

— Ты мог умереть так же легко, как и я.

Ром погладил меня по спине, и сказал:

— Мне нужно, чтобы ты была в большей безопасности. Я поделю время между тобой и Бастианом.

— Нет, — покачала я головой, уткнувшись ему в грудь. — Мы даже не должны были сейчас быть здесь вместе. У Максима всё хорошо, и мне нужно, чтобы они доверяли…

— Не говори так. Мне плевать на их доверие.

— Сегодня я заслужила доверие Константина, — улыбнулась я, уткнувшись в его рубашку, и вдохнула его запах.

— Заслужила, Клео. Это точно.

— Нам осталось собрать всего несколько подписей. Если всё пройдёт без заминок, то в следующем году объём торговли людьми значительно сократится.

— Заминки будут, детка. — Ром отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Шоколадно-карие глаза излучали любовь ко мне, и это было так заманчиво, что мне захотелось раствориться в них. — Будет гораздо больше.

Я отступила на шаг, но Ром просто шагнул ко мне, не отпуская руки от моей талии. Я ухмыльнулась.

— Отпусти, монстр. Я не могу быть твоей ни здесь, ни где-либо ещё. Мы должны покончить с этим.

— Мы никогда не закончим. Мне нужен твой адрес.

— Ты не можешь его получить. Мы не можем... — вздохнула я, потому что моё тело и сердце рвались к нему, оставляя разум позади. Я должна была обуздать их и не отступать от курса. — У нас ничего не получится, Ром.

— Мы нечто важное. Я возьму твой адрес, когда ты будешь готова его дать.

— Я не буду готова.

Ром отступил назад, и я тут же похолодела.

— Похоже, ты оставляешь меня на произвол судьбы.

Предупреждение в его голосе меня не испугало. Зверь в нём не собирался оставлять меня в покое. А дьявол во мне был готов сдаться. Это было бы неразумно. Некоторые даже сказали бы, что мы движемся к собственной гибели. Но больше всего меня пугал тот факт, что я с нетерпением ждала этого.

Ром