— Он очнулся некоторое время назад. — Она продолжает. — Сейчас содержание кислорода в его крови около пятидесяти процентов. Вероятно, у него проблемы с кровообращением, возможны галлюцинации, спазмы тела... — Она делает паузу. — А вот этот прибор управляет клапаном на конце трубки — единственным доступом к воздуху. Я могу дать ему дышать или отнять...

— Я убью тебя на хрен. — Мне удается сказать это сквозь стиснутые зубы, прерывая ее. Если это будет последним, что я сделаю, я повешу эту суку за ее гребаную шею на воротах «Карнажа», чтобы все видели, когда будут проезжать мимо.

Она смеется и дает знак, чтобы меня подняли на ноги. Я прикусываю язык, когда они поднимают меня за руки, и стараюсь не обращать внимания на боль, пронзившую мой бок. Наручники расстегнуты, и я делаю шаг к ней, готовый выбить ее чертовы зубы, но она начинает говорить.

— У тебя есть выбор, Сэинт. Останься и добровольно отдай себя в мои руки. Или иди и бегай за своей шлюхой, пока я играю с твоими братьями.

Мои руки сжимаются.

— Она моя... — Я отказываюсь закончить это предложение. Она вскидывает бровь. Лишь немногие знают, что мы с Эш делали в ту первую неделю, когда она была здесь. И сейчас они оба нуждаются во мне.

К черту Эштин за то, что она сделала. За то, что заставила меня выбирать. За то, что заставила меня отпустить ее! И к черту эту суку за то, что она думает, что может поставить мне ультиматум.

Я сделаю то, что должно быть сделано сейчас, но я не забуду Эштин. Она не сможет убегать вечно.

— Вытащи его, — требую я. — Прямо сейчас. — Мои глаза устремляются на экран, и моя и без того напряженная грудь сжимается, когда я вижу черную трубку и клапан. Сколько раз она позволяла ему дышать? Кто знает, как долго он там пролежал, и это такое тесное пространство, что движения почти невозможны. У меня немного получалось, а Хейдин выше меня.

— И ты останешься? — спрашивает она, и мой взгляд переходит на нее, когда она вздергивает бровь. — Потому что мне бы очень пригодилась твоя помощь. Двое других не были готовы к сотрудничеству, Сэинт. Мне пришлось применить силу...

— ВЫПУСТИ ЕГО! — кричу я, у меня горит горло, я устал от ее гребаного голоса. Хочу засунуть эту черную трубку ей в глотку, медленно наполнить ее водой и смотреть, как она захлебывается.

Сучка улыбается и набирает номер на своем телефоне. Приложив его к уху, она произносит одно слово.

— Хватит.

Мой взгляд устремляется на экран, и в двойные двери входят двое мужчин, снова толкая каталку. Они подходят к центральной яме, отпирают решетку и поднимают ее. Вода остается, когда они тянутся вниз и хватают Хейдина за плечи, сначала усаживая его, а затем вытаскивая. Они кладут его на пол, он не двигается.

— Если он мертв...

— Отвезите его к Девину, — говорит она в трубку. — Мне нужен полный осмотр. — Когда она кладет трубку, мой взгляд возвращается к наблюдению.

Они снимают капюшон, его глаза закрыты, но я вижу, как двигается его грудь в плотно облегающем костюме. Его тело трясется, волосы и лицо мокрые от пота. Они вынимают затычки из носа и трубку. Затем кладут его на носилки и выталкивают из комнаты.

Мое дыхание неровное, мышцы напряжены, а кровь кипит. Кто-то заплатит за это. Даже если на месть уйдут годы, это произойдет. Это то, чему меня учили. Я позволил Эштин одурачить себя, забыв, кто я, черт возьми, такой.

Отведя взгляд от телевизора, смотрю на незнакомую женщину. Она улыбается мне, обращаясь к своим четырем мужчинам.

— Отведите его в смотровую, разденьте догола и подготовьте к посвящению. — Подойдя ко мне, она кладет ладонь на мою вздымающуюся грудь. Ее глаза загораются, когда она чувствует, как бешено колотится мое сердце. — С нетерпением жду, когда ты станешь хорошим мальчиком, Сэинт.

Сэинт

Четыре года назад

Вхожу в свою спальню и вижу, что Эштин все еще лежит на животе в постели. Мое внимание привлекает свежая татуировка на ее позвоночнике.

Я клянусь. Ты клянешься. Мы клянемся.

Трех цифр, которые я набил на ее теле, мне было недостаточно. Это напоминание о том, что она принадлежит «Карнажу». Я хотел, чтобы на ней было что-то мое и что-то, чего она действительно желала. Мы остановились на клятве, которую дали на прошлой неделе.

— Добрый вечер, милая. — Потянувшись вверх, я хватаю сзади футболку и срываю ее с головы.

— Сэ-инт. — Она стонет, ее задница качается взад-вперед, в попытке поднять бедра с кровати. — Пожалуйста... — Она замирает.

— Сколько раз ты кончила с тех пор, как я оставил тебя с вибратором в киске? — спрашиваю я.

Перед тем как уйти на встречу с нашими отцами, я снял с кровати одеяло и простыню, связал ее лицом вниз и раздвинул ноги. Я вставил вибратор в ее киску и пробку в попку.

— Я не делала этого. — Она утыкается лицом в простыню, а ее тело борется с веревками, удерживающими ее на месте.

Я улыбаюсь. Потому, что я управлял игрушками со своего телефона, пока меня не было. Я держал их на самом низком уровне, чтобы свести ее с ума. Хотел, чтобы к моему возвращению она была мокрой и умоляющей. Меня не было всего час.