— По-жалуйста? — У меня подкашиваются ноги, и он отпускает меня, позволяя упасть на холодный пол. Я начинаю отползать назад, опираясь на руки и задницу. Я бьюсь ногами, чтобы он не смог схватить меня снова.

— Вот ты где, маленькая сучка! — Охранник пробегает мимо Сэинта и хватает меня за волосы. Он рывком поднимает меня на ноги и впечатывает лицом в стену, отчего я вскрикиваю. Его предплечье вдавливается мне в затылок, удерживая меня на месте. Его пивной живот сдавливает меня, и я чувствую, как его член упирается мне в задницу. От этого мне хочется блевать.

— Прекрати, — кричит Сэинт, оттаскивая мужчину от меня. Я делаю шаг от стены, глубоко вдыхая. — Ты не должен быть с ней таким грубым. Она не сделала ничего плохого, — защищает он меня. Вот о чем я говорю, Сэинт всегда меня прикрывает. Именно это делает мое решение таким трудным.

Охранник отталкивает руку Сэинта.

— Это твоя вина. — Он тычет пальцем в лицо Сэинта. — Ты позволяешь ей слишком много свободы.

Что? Почему он так говорит? Сэинт не может контролировать то, что мне позволено делать. Свобода? Ни у кого здесь, в «Карнаже», нет свободы. Только если ты не брат Спейд. Но даже они призваны служить Лордам. Они носят клеймо на груди, поэтому должны платить дань.

Сэинт, Кэштон и Хейдин — продукт «Карнажа». Когда-нибудь следующее поколение братьев Спейд займет этот ад, и меня не будет здесь, когда это случится. По правде говоря, я буду мертва еще до того, как у них появится такая возможность. Вот почему я должна выбраться сейчас. Единственный человек, который может спасти меня и ребенка, — я сама.

Не могу сдержать хныканья, которое вырывается из моих дрожащих губ, и взгляд охранника устремляется на меня. Он поднимает руку, нажимает кнопку на рации и говорит в нее.

— Принесите рубашку.

Моя грудь сжимается. Пожалуйста, нет. Я не могу позволить, чтобы они меня туда засунули. Они могут оставить меня на несколько дней. Забыть обо мне. Я видела, как другие испражняются под себя, находясь в таком положении. Не говоря уже о голоде. Когда Сэинт и Хейдин одели меня в неё, это длилось всего около часа, и то время, пока я приходила в себя, было пыткой.

Мой взгляд устремляется на Сэинта, и его острая челюсть сжимается от приказа охранника, точно зная, что он означает.

— В этом нет необходимости, — огрызается он.

— Заткнись, парень. Я от тебя приказов не принимаю. — Охранник отстраняет Сэинта.

— Ты, блядь, ее туда не засунешь! — сообщает ему Сэинт.

— Я буду делать со шлюхой все, что захочу.

Пока они спорят, я решаю, что это мой лучший шанс. Поднимаюсь на ноги и бегу. Меня дергают за волосы, ощущение, как будто тысячи иголок, вонзаются в кожу головы, и я падаю на пол на спину. У меня перехватывает дыхание, и перед глазами пляшут точки. Переворачиваюсь на бок, обнимаю живот и кашляю от боли, вспыхивающей за глазами и пробегающей по шее вдоль позвоночника. Пальцы рук и ног начинает покалывать от удара.

— Не трогай ее, мать твою, — кричит Сэинт, и они вдвоем начинают бороться.

Когда я опускаюсь на колени, в коридоре раздается громкий удар, на мгновение оглушающий меня. Закрываю уши руками, чтобы заглушить звон, но это не помогает.

Подняв взгляд, вижу, как охранник падает на колени, а затем на лицо в пол. Звон в ушах усиливается, когда я вижу, как Сэинт опускает пистолет, который он, видимо, отобрал у охранника. Он засовывает его за пояс джинсов и смотрит на мертвого охранника.

Вскакиваю на дрожащие ноги и прижимаюсь спиной к стене, чтобы обойти лужу крови, которая растёт под парнем. На мне и так достаточно крови.

— Сэинт, — вздыхаю я, подбегая к нему сзади.

— Пойдем. — Он хватает меня за руку и тащит по коридору в том направлении, откуда я пришла. Я не могу этого сделать. Не пойду назад. Я слишком близко.

Задираю его футболку, хватаюсь за рукоятку пистолета, спрятанного сзади его джинсов, и вытаскиваю его. Мы оба останавливаемся, и время замедляется, когда я вжимаю пистолет ему в спину, понимая, что после этого пути назад уже не будет.

Он застывает, тонкая ткань футболки напрягается на его упругих мышцах, руки опущены на бока. Медленно он поворачивается ко мне лицом. Его глаза сужаются, когда он смотрит в ствол.

— Господи, Эш. Ты действительно сошла с ума. — Он вздыхает, и его глаза смягчаются от сочувствия, как будто я настолько потеряно выгляжу, что ему действительно жаль меня.

Так и есть, но я отказываюсь становиться своей матерью. Я сделаю для своего ребенка все возможное и невозможное. Буду ставить его на первое место и позабочусь о том, чтобы у него было безопасное и спокойное место для взросления. Если я не разорву этот круг, то кто же тогда?

Слезы текут по моему лицу, пистолет дрожит в руках, но ноги широко расставлены и прикованы к полу, словно корабль, ожидающий шторма.

Вытянув руки в стороны, Сэинт делает шаг ко мне, пистолет теперь упирается ему в грудь, и я, спотыкаясь, делаю шаг назад.