— Кто там, черт возьми, находится? — снова требую я, чувствуя пульсирующую боль в правой руке. Последняя доза обезболивающего, которую мне насильно вкололи прошлой ночью, начинает действовать. Бросив сумку, сжимаю и разжимаю правый кулак. Рука онемела.

— Хейдин, — отвечает она. — Сенсорная депривация...

Обхватываю ее рукой за шею и впечатываю спиной в стену под телевизором. Слышу движение парней позади меня, и она поднимает руку, чтобы остановить их, прежде чем ее темно-зеленые глаза встречаются с моими.

— Лучше бы ты, блядь, врала. — Мое тело вибрирует, прижавшись к ее. — Где Хейдин? — рявкаю ей в лицо.

Ее взгляд становятся жестче, и она поднимает подбородок.

— Он там, где должен быть. — Глядя мне в глаза, она добавляет: — Давай, покажи ему.

Поднимаю взгляд на телевизор, под которым мы стоим. На экране по-прежнему видны ямы, но средняя пуста, и во всех трех сняты решетки.

Двойные двери открываются, и в комнату входят двое мужчин, которые толкают медицинскую каталку. На ней лежит Хейдин. Он одет в черный сухой гидрокостюм. Молния расстегнута спереди, обнажая грудь в синяках и порезах. Он также без сознания. Его лицо выглядит опухшим, губы разбиты. Что бы ни случилось, он оказывал сопротивление, но не победил. Что-то подсказывает мне, что бой был нечестным.

Отпускаю ее шею и отступаю назад, наблюдая. Кровь шумит в ушах. Они останавливают каталку, поднимают голову и плечи Хейдина, натягивают на него капюшон, соединенный с костюмом. Снова уложив его, один из мужчин начинает клеить наклейки на грудь Хейдина. Четыре в разных местах, а затем застегивает молнию до шеи.

Другой достает две маленькие затычки и засовывает их ему в нос, лишая возможности дышать. Затем они вдвоем накидывают ему на голову плотный капюшон, закрывая каждый сантиметр лица, кроме рта. В рот уже вставлено что-то вроде загубника, и к нему подсоединена трубка с шаровым краном на конце. (Шаровой кран — используется в сантехнике с возможностью открывать, закрывать и регулировать напор воды)

Мой взгляд устремляется к яме, когда она начинает наполняться водой. Так высоко, что она медленно переливается через край и попадает на пол. Мужчины разбрызгивают ботинками воду, когда наступают в нее и опускают Хейдина в яму с водой. Один держит трубку, чтобы не сорвать ее, а другой закрывает откидные решетки в яме и фиксирует их.

Тот, кто держит трубку, закручивает вентиль, в то время как другой парень достает камеру. Он смотрит на нее и несколько раз кивает, произнося слова, которые видео не позволяет мне расслышать.

Затем они поворачиваются и уходят, толкая за собой каталку, а моего брата запирают внутри.

— Он там уже...

— Сука, блядь! — Бью ее по лицу с такой силой, что ее отбрасывает в сторону. Протягиваю руку, чтобы схватить ее, но удар по задней поверхности ног валит меня на колени, а руки вздергивают вверх за голову, удерживая за запястья. От такого положения боль пронзает грудь, на мгновение перехватывая дыхание.

— Ты разозлил Лордов, Сэинт. — Она потирает щеку, стоя передо мной. — И меня послали обучать следующее поколение братьев Спейд, прежде чем тебе будет позволено вступить в должность и занять свое место здесь. В течение следующих шести месяцев я буду подвергать вас троих адским испытаниям. — Она опускается передо мной на колени. Так близко, что я чувствую запах ее дорогих духов. От улыбки этой суки у меня сводит живот: — Я собираюсь научить тебя не позволять киске мешать клятве. — Протянув руку, она ноготем с красным лаком и проводит по моей груди, в том месте, где Эштин выстрелила в меня.

Сжимаю зубы, чтобы не закричать, и задерживаю дыхание.

— Хейдин и Кэштон уже прошли двухнедельную подготовку, так что тебе придется наверстывать упущенное. — Ее взгляд опускается к моим губам. — У меня такое чувство, что ты быстро учишься.

Воспользовавшись близостью, бью головой в ее губы, заставляя суку упасть и прижаться к стене. Мои руки освобождаются, чтобы продолжить, но, прежде чем успеваю дотянуться, меня толкают на живот и дергают руки за спину. На этот раз на меня надевают наручники.

Тяжело дыша, пытаюсь перевернуться, чтобы не лежать на горящей ране на груди, но кто-то наступает мне на шею, прижимая меня к полу.

Она щелкает пальцами:

— Пусть посмотрит.

Меня дергают, приводя в сидячее положение, и я смотрю на нее. Если бы я не был так разъярен, я бы наслаждался тем, как кровь стекает по ее лицу, когда она берет телефон.

— Я все контролирую. Вода сорок градусов, но он сгорает внутри сухого гидрокостюма. Наклейки на его груди... это беспроводные датчики, измеряющие его жизненные показатели. — Она тычет в экран кончиком ногтя. — Видишь это? Температура тела поднялась до 103. Между прочим, 107 — смерть мозга.

Я не могу говорить, едва дышу из-за тяжести в груди.