Мы — охотники в мире, полном добычи. Не то чтобы мы причиняли вред хорошим парням. Но если хотите знать мое мнение, все в нашем обществе плохие. Но все равно каждый готов делать то, что нужно для выживания. Это мир «каннибалов».

— Сэинт Бекхэм Картер. — Я слышу свое имя сквозь головную боль. — Ты призван служить, сынок. Желаешь ли ты продолжить?

— Да, сэр, — отвечаю я без колебаний, не узнавая своего голоса, потому что язык распух. Прикусил его, когда получил кулаком в челюсть.

Сражайся. Побеждай. Сражайся. Побеждай.

Вот для чего мы тренируемся. Снова и снова, пока один не убьет другого. Честно говоря, думаю, что большинство из них сдаются слишком рано. Они понимают, что жизнь не стоит души. Но я никогда не понимал, для чего нужна душа. Что она дает?

Попадание в рай?

Я не верю в это дерьмо. Когда ты рождаешься и растёшь в аду, рай — сказка, которой не существует.

— Посмотрим на что ты способен, сынок, — говорит мужчина. — Подними его.

Кто-то хватает меня сзади и рывком поднимает на ноги. Я даже не пытаюсь бороться. Надо беречь силы для того, что будет дальше. Запястья в наручниках задирают над головой, стягивая плечи. Я скрежещу зубами, чтобы не издать ни звука от боли, пронзающей спину в таком положении.

Делаю глубокий вдох и несколько раз моргаю, ожидая, пока глаза привыкнут к яркому свету.

Не понимаю, где конкретно я нахожусь, но это точно «Карнаж». Открытая арена. Двухэтажная. Беглый взгляд позволяет мне понять, что на верхнем уровне Лорды занимают места по типу стадиона. Оглянувшись через плечо, понимаю, что они везде. Меня бросили в аквариум с акулами, где я — наживка.

Все лорды в черных масках и соответствующих плащах. Я в центре сцены, на платформе нижнего уровня. Как ведьма, которых сжигали на костре, привязан к металлической конструкции с шестами по обе стороны от меня и третьим сверху. Мой рост — метр восемьдесят пять, и ботинки со стальными носками едва касаются пола. Мышцы натянуты так сильно, что в новом положении дышать становится еще труднее.

Я поднимаю голову и чувствую, как мои руки онемели от такого положения. Кожа трескается от сильного зажатия в металле.

— Мы начинаем. — Мужской голос, который звучал раньше, раздается перед платформой. Затем он поворачивается ко мне лицом и понижает голос. — Если ты выдержишь это, сынок, то доживешь до следующего года. — С этими словами он пропадает из поля моего зрения.

Если бы мог, я бы запаниковал от его слов, но у меня нет сил на это. Нужно сохранить их для того, что ждет меня дальше.

Скрип колес заставляет меня вздрогнуть. Это так же противно, как звук гвоздя по меловой доске. С противоположной стороны на арену входит человек. Он толкает тележку, и мое зрение расплывается, так что я не могу разглядеть что на ней лежит.

Но это не имеет значения, мужчина направляется прямо ко мне. Мне становится лучше видно, когда он достигает платформы. Он берет шприц и флакон, которые лежат на тележке.

Я начинаю бороться с ограничениями. Ненавижу наркотики в любом виде. Мне не нравится чувствовать, что я не контролирую свое тело и мысли. Наркотики тормозят и мешают сосредоточиться на том, что перед тобой. Тем более, я уже несколько дней не ел нормально. Скорее всего, меня стошнит.

Как только поршень всасывает всю жидкость, опустошая флакон, он поднимается по трем ступенькам передо мной останавливаясь слева.

Я пытаюсь еще раз подтянуться на руках, мышцы ноют от напряжения. Они пекут, как будто меня подожгли. А пот, стекающий по коже, жжет места, где я порезался в предыдущих боях.

— Открывай шире, — приказывает он и, прежде чем я успеваю сообразить, он что – то запихивает мне в рот, откидывая мою голову назад. Трудно дышать, когда твой нос сломан, но я справляюсь. — Ты почувствуешь укол, — говорит он, кладя руку на мою голую грудь. Я кричу в ткань, когда мучительная боль пронзает мое тело, не давая вдохнуть.

В одно мгновение все заканчивается, и я чувствую прилив сил. Как будто завели заглохшую машину. Он вынимает тряпку из моего рта.

— Предполагаю, что у тебя есть минут двадцать. — Он улыбается мне, но я не имею ни малейшего понятия, о чем он говорит.

Он покидает платформу и толкает свою тележку через арену. Как только я теряю его из виду, мои запястья освобождаются, и я падаю на колени. Я даже не чувствую удара. Делаю глубокий вдох через нос, и кажется, что он больше не сломан. Мои носовые пазухи широко раскрыты.

Я встаю на ноги и спрыгиваю с платформы. Свет становится ярче. Сердце стучит, как барабан, пульс учащается. Я могу бежать несколько дней. Больше нет боли. Только чистая, мать ее, сила. Я полон энергии.

Он вколол мне адреналин.

Вопрос в том, зачем? Что я должен с этим делать?

Мои мышцы напрягаются и расслабляются сами по себе. Сжимаю руки в кулаки и чувствую, как кровь бурлит в моих венах. Черт, я чувствую себя непобедимым.