Сижу на краю кровати, завернувшись в полотенце, только что выйдя из душа. Мои волосы влажные, и я еще не начала краситься. У меня есть час до того, как мама заберет меня, чтобы поехать в «Карнаж».

Она настояла на том, чтобы отвезти меня, что мне показалось странным, но это неважно. Она не дала мне уйти. Не знаю, собирается ли она ждать в машине, когда высадит меня, или как. Она же не может прийти и посмотреть на шоу. Единственные женщины, которым разрешено присутствовать, — это те, кто отдает свою жизнь Лорду.

У меня звонит мобильный, и я вижу, что это звонит Сэинт. Первый раз за последние три дня. Хочется нажать «игнор», просто чтобы позлить его, но сомнения переполняют меня, я беспокоюсь, что он скажет мне, что передумал. Он верит моей матери и ее психотерапевту и больше не хочет, чтобы я стала его. Если я не девственница, значит, его не заслуживаю. Это опозорит его и его семью.

Нервно вытираю вспотевшую руку о полотенце и отвечаю.

— Привет? — мой голос звучит мягко, чтобы скрыть нерешительность, которую я чувствую, когда мое сердце начинает биться быстрее. Если он скажет, чтобы я не встречалась с ним в «Карнаже», я сделаю то, что сказала мама, убегу. Не уверена, куда именно, но что угодно будет лучше, чем оставаться здесь и видеть его с кем-то еще.

— Иди к своей тумбочке, — приказывает он.

Я хмурюсь.

— Сэинт.

— Это не просьба, Эштин.

Рассматриваю экран телефона, чтобы понять его местоположение, и замечаю, что он прислонился к черному изголовью кровати. Но оно не такое, как у его родителей или в доме лордов. Должно быть, он в «Карнаже». Он без рубашки, и я вижу клеймо на его груди. Герб Лордов — это круг с тремя горизонтальными линиями посередине. Он символизирует власть. Все они получают клеймо в начале выпускного года в Баррингтоне. Его можно узнать по свежей и покрасневшей коже.

Подхожу к своей тумбочке.

— И что теперь? — спрашиваю я, глядя на белое дерево.

— Открой нижний ящик и возьми черную коробку.

Делаю, что мне говорят, и беру ее свободной рукой.

— Хорошо.

— Теперь возьми стул у окна и отнеси вещи в гардероб.

— Гардероб? — спрашиваю я. — Сэинт, какого хрена?

— Сейчас же, Эштин, — рявкает он.

Захлопываю нижний ящик и подхожу к столу у окна. Кладу все на кремовую кожаную подушку, включая телефон, и двигаю его по белому ковру к своей гардеробной. Я хотела этот дом именно из-за шкафа. Это как отдельная спальня, и я просто одержима им.

Зайдя внутрь, я возвращаюсь и поднимаю с пола полотенце, которое потеряла по дороге, потому что не смогла удержать его подмышкой.

— Хорошо. Все в гардеробе.

— А теперь закрой дверь, — командует он.

Я это делаю и показываю ему в камеру.

— Закрыла. Теперь ты скажешь мне, почему я прячусь в гардеробной, как будто в мой дом вот-вот ворвется грабитель?

— Встань лицом к своему зеркалу от пола до потолка и положи полотенце на пол перед ним. — Он игнорирует мой вопрос, но я и не ждала ответа.

Положив полотенце, встаю лицом к зеркалу, снова показывая ему.

— Положи телефон на стул напротив зеркала. Затем встань на колени перед зеркалом, лицом к нему.

Встаю в позицию и шлепаю себя по голым бедрам.

— Эта игра, конечно, забавная, но у меня мало времени, — сообщаю я ему. Теперь, когда знаю, что он меня не бросит, мне нужно подготовиться.

— Открой коробку, — командует он.

Зная, что он не собирается останавливаться, я беру коробку, которую он заставил меня достать из тумбочки, и открываю крышку. У меня перехватывает дыхание, я поднимаю глаза к зеркалу, чтобы посмотреть на свой телефон, лежащий на стуле позади меня. Я держу его под таким углом, чтобы он мог хорошо меня видеть.

— Сэинт... нет.

Его глаза смотрят на меня, пока он говорит.

— Налей на неё смазку, раздвинь ноги и вставь эту пробку в свою попку.

Я качаю головой, мой пульс учащенно бьется.

— Я не могу...

— Да, можешь, — уверяет он меня.

— Я…

— Ну же, милая. — Он смягчает свой голос, и я облизываю губы. — Ты можешь это сделать. Сделай это для меня. Покажи мне, как сильно ты хочешь быть моей хорошей девочкой.

Я сглатываю ком образовавшийся в горле и трясущимися руками достаю из коробки черную пробку и смазку. Открываю крышку, и несколько капель падают на заостренный кончик, а мое тяжелое дыхание заполняет комнату.

— Еще, — просит он. — Покрой ее. Нельзя чтоб ее было слишком мало. Чем больше ее будет, тем легче она будет проникать внутрь.

Сжимаю бутылку, и смазка выливается наружу. Она стекает с боков, покрывает мои пальцы и капает на полотенце, лежащее подо мной.

Трясущейся рукой я показываю ему, и он кивает.

— Хорошая девочка. Теперь раздвинь ноги по шире, протяни руку между ног и проведи пальцами по своей попке. Нанеси на нее смазку.

Глубоко вздохнув, я делаю то, что он говорит, и хнычу, когда моя задница сжимается.