Подхожу ближе, когда включается видео. Звуки тихих рыданий Эштин заполняют комнату, когда на видео появляемся мы с Эштин. Видно, как я привязываю его дочь к кровати, а мои пальцы находятся глубоко в ее горле, пока она кончает на вибратор, который я держу между ее дрожащих ног.

— Неужели ты думал, что я куплю ей дом, не установив камеры? — спрашивает он.

Делаю глубокий вдох и поворачиваясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я не нарушил правил, — говорю я сквозь стиснутые зубы. То, что он ежедневно наблюдает за своей дочерью в ее комнате, должен насторожить меня. Но добавьте к этому тот факт, что он также наблюдал, как я ее трахаю? Но, с другой стороны, часть меня не очень-то и удивлена. Все равно, он скоро увидит, как я трахаю его дочь на глазах у публики.

— Я в курсе. — Он кивает. — Но этот ролик рассказывает совсем другую историю. — Он снова нажимает на кнопку воспроизведения, и на этот раз звука нет.

Я вижу, что, то, что разыгрывается предо мной, напоминает фильм ужасов. Только это не сценарий. Это реальность.

Дыхание учащается, я сжимаю руки в кулаки.

— Нет, — успеваю сказать я, качая головой, не веря своим глазам. Все заканчивается, и телевизор выключается.

Я осознаю, что меня трясет, когда чья-то рука ложится мне на плечо, и я вздрагиваю.

— Сынок, — говорит он. — Помнишь наш разговор, который произошел у меня дома?

Я киваю. Это все, на что я способен.

— Тогда ты знаешь, что делать?

Еще один кивок.

— Ты хранишь мой секрет, а я — твой.

Эштин

Сижу на кровати с пустой бутылкой вина в руке и смотрю документальный фильм о серийном маньяке, который за десять лет убил более пятидесяти человек. Первая мысль — он Лорд. Как в наше время можно избежать наказания за такое количество убийств? Они должны знать, кто он такой, где он был, и кто его жертвы.

Это говорит о том, что ему все сходит с рук. А может, детективы, ведущие это, дело, — Лорды, и им приказано не отставать ни на шаг. В любом случае, у кого-то из них на груди есть герб Лордов.

Переключив канал, попадаю на новости. Поднимаю голову, когда вижу в них брюнетку. Еще одна пропавшая девушка. Ей девятнадцать лет, она только что поступила на первый курс колледжа. Последний раз мать видела ее за обедом три дня назад. Вечером мать позвонила ей, но она так и не ответила. Машина девушки также была брошена и пуста, с открытой дверью со стороны водителя.

На канале ее мама и папа дают пресс-конференцию. Они держат в руках ее фотографию. Мать слишком растеряна, чтобы говорить, а отец умоляет ее вернуться домой. Если она у кого-то, пусть просто отпустят ее. Я ненавижу это все за нее. Но какая-то часть меня мечтает о такой семье. Которой было бы не все равно, если я пропала. Вместо этого моя семья выбросит меня, если я не сделаю то, что «должно» делать мое тело.

Дверь открывается, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, как в мою комнату входит Сэинт. Прошло три дня с тех пор, как я его видела. Ни звонка, ни сообщения, ничего. Это говорит только об одном — он был в «Карнаже».

Отец делает то же самое по отношению к моей матери. Уходит из дома. Потом возвращается, и она кричит на него, пока он снова не уйдет. Боже, это такой должна быть, несчастная жизнь. Всегда или несчастная, или претворяешься. Неудивительно, что она так ненавидит его.

— Чего ты хочешь, Сэинт? — спрашиваю я, поднося бутылку с вином к губам, но хмурюсь, когда понимаю, что она пуста.

Он засовывает руки в карманы джинсов. Черт, как он аппетитно выглядит. Он одет в белую футболку, берцы и черную кожаную куртку, что говорит о том, что он приехал сюда на мотоцикле. На голове у него кепка, из-под которой выглядывают темные волосы. Мне неприятно, что он видел меня голой, а я его — нет.

— Насколько ты пьяна? — резко спрашивает он.

Хмурюсь, гадая, не злится ли он на меня и не игнорирует ли поэтому. Что случилось с нашими тремя неделями обучения? Я с нетерпением ждала, когда меня свяжут и заставят кончить.

— Недостаточно. — Бросаю бутылку на пол, и она катится по моему белому ковру, пока он останавливает ее своим ботинком. Действительно, что еще остается делать?

Его глаза опускаются на пустую бутылку, затем поднимаются и встречаются с моими.

— По-моему, тебе хватит.

Встаю с кровати, и он смотрит на мои голые ноги. На мне только Owersize футболка. Его футболка. Она у меня несколько лет. Однажды вечером, он оставил ее у моих родителей, после вечеринки у бассейна, когда он пришел со своими друзьями к моему брату. До сих пор, он ни разу меня не видел в ней.