С моих губ срывается стон, и Кэштон смеется.

— Думаю, им нужны украшения, — предлагает он. Его свободная рука обхватывает мою левую грудь.

— Нет...

Рука Кэштона отпускает мою грудь и захлопывает мне рот, прежде чем я успеваю закончить свой протест.

Начинаю сопротивляться, меня трясёт в его руках. Кэштон снова сжимает сильнее руку на моем горле, лишая меня воздуха, который я еще могла вдохнуть. Пытаюсь оттолкнуться ногами, но Сэинт подходит еще ближе, зажимая меня между ними. В них обоих по 195 см. Значительно выше, чем мои 165. Я босиком, а они в берцах.

Я в полной жопе, не забудьте о том, что я в наручниках, мокрая и голая.

Глаза Сэинта сужаются, глядя на меня.

— Ты должна понять одну вещь, Эштин. Ты здесь потому, что я так хочу. У тебя нет права голоса в том, что я с тобой делаю. Ты моя, чтобы использовать, чтобы играть. Когда я закончу, ты получишь сполна за то, что сделала со мной.

Мои глаза расширяются, я понимаю, что он имеет в виду — выстрел в меня. Но это не убьет меня. Нет, Сэинт позаботится о том, чтобы я долго страдала за свое предательство.

— Это если Хейдин не доберется до нее первым. — Кэштон смеется, и в ушах начинает шуметь при звуке этого имени.

Легкие горят, по лицу текут слезы, грудь вздымается, пытаюсь сделать вздох. Фигура Сэинта то исчезает, то появляется, а веки тяжелеют.

Я не умираю, просто теряю сознание. Они не убьют меня так быстро. Знаю, как это работает. Они любят играть едой, прежде чем съесть ее. Думаю, это самое страшное. Я знаю, кто они на самом деле. И в какой я жопе.

Мое тело непроизвольно дергается, борясь за дыхание, прежде чем все вокруг становится ярким и почти эйфоричным. Сэинт и раньше душил меня во время секса, и мне это нравилось. Я даже теряла сознание от того, как он трахал меня. Это было чертовски горячо.

Кэш убирает руки с моего рта и шеи, делает шаг назад, и я падаю на колени, не в силах удержаться на ногах. Из моих губ вырывается крик, и я падаю на мраморный пол. Кашляю, легкие горят, заваливаюсь вперед с руками, скованными наручниками за спиной, и делаю глубокий вдох. Слюна летит изо рта вместе со слезами, которые текут из глаз.

Рука хватает меня за мокрые волосы и дергает голову вверх. Сквозь мокрые ресницы я вижу, как Сэинт приседает передо мной, а Кэштон удерживает мою голову на месте.

— Мне всегда нравилось, когда ты стояла на коленях, — говорит Сэинт. Протянув руку, он накрывает мое залитое слезами лицо и проводит большим пальцем по дрожащим губам. Делаю рваный вдох, и он ведет пальцем между моих губ.

Автоматически обхватываю его палец, присасываясь к нему. Это похоже на мышечную память.

Он улыбается.

— Вот так, милая. Такая хорошая девочка. — Сэинт вытаскивает палец, и я делаю еще один быстрый вдох, прежде чем он засовывает два в мой рот, заставляя задыхаться. Пытаюсь отстраниться, но рука Кэштона, в моих волосах, не дает этого сделать.

Сэинт убирает пальцы, и Кэштон смеется.

— Похоже, ты была ленивой шлюхой, сладкие щечки. Слишком много времени проводила на спине, а не на коленях.

Облизываю мокрые губы и чувствую вкус своих слез. Сэинт хмурится.

— Сначала ты поработаешь над этим. Мы знаем, как я люблю трахать твой милый ротик. — Его глаза пробегают по моему телу, прежде чем он шлепает меня по внешней стороне бедра. — Раздвинь ноги.

Моя спина выгнута под большим углом из-за руки Кэштона в моих волосах. Колени болят, ноги трясутся, а ступни уже онемели, пока я пытаюсь перевести дыхание от удушья. Я больше не чувствую своих рук, только наручники, впивающиеся в запястья и поясницу.

Приспосабливаюсь, чтобы раздвинуть ноги как можно шире в своём положении. Руки Сэинта скользят по внутренним сторонам моих бедер, и он впивается своими татуированными пальцами в мою кожу, заставляя меня задыхаться. Он носит несколько колец, и каждое из них оставляет жгущие полосы, когда его пальцы медленно пробираются к моей киске.

— Ты мокрая, милая. — Сэинт вводит два пальца внутрь, загибая их, и я стону. Вслед за этим раздается его смех. — Все та же шлюха, которую я любил трахать.

— Сэ-инт? — Задыхаюсь, когда он вводит в меня третий. В голове мелькает воспоминание о сексе в клубе, и мои колени скользят по мокрому мрамору, открывая киску еще больше. Пол натирает мою чувствительную кожу. — Пожалуйста? — О чем я прошу? Не знаю. Убить? Трахнуть? Сэинт может сделать так, что оба варианта будут одинаково хороши.

— Уже умоляешь? — Сэинт усмехается. — Ты всегда была зависимой, Эштин, — добавляет он. — Хочешь, чтобы тебя видели, хочешь, чтобы любили, и умоляешь, чтобы трахнули.

Его большой палец играет с моим клитором, нежно поглаживая, и я подаюсь бедрами вперед, желая, чтобы он ущипнул его, шлепнул, что угодно, лишь бы было больно.

Мне нравится боль.