Вхожу в здание через заднюю дверь и прыгаю в лифт, который спускается в подвал. Выйдя из него, прохожу по коридору и вхожу в комнату, которая больше похожа на бункер. На стеллажах у дальней стены висят пистолеты и ножи разных размеров. Остальные уже сидят за большим столом в центре комнаты. Все трое смотрят на меня.

— Вовремя, — огрызается Адам, сверяясь с часами. — Какого хрена так долго?

— Я здесь. — Избегаю его вопроса.

— Надо было оставить ее на вечеринке, — бурчит он.

Предпочитаю его игнорировать. В последнее время он относится к Эштин как к дерьму. Мне это не нравится, но что есть, то есть. Позади меня открывается дверь, а я опускаюсь рядом с Хейдином.

В комнату входит Линкольн — лорд, управляющий домом, и еще один человек, которого я никогда раньше не видел. На нем черный костюм с галстуком. Его темные волосы зачесаны назад. На вид ему не больше двадцати пяти лет.

— Братья, я позвал вас всех сюда для важного совещания. — Линкольн отступает на шаг и жестом указывает на человека, которого, как я заметил, он нам не представил.

— Здравствуйте, джентльмены. — Он бросает каждому из нас по манильскому конверту.

Открыв свой конверт, я вижу женщину, лежащую на кровати. Она обнажена, голова свисает набок, шея перерезана от уха до уха. Кровь стекает по кровати и капает на пол. Лодыжки связаны колючей проволокой. Полагаю, что и запястья тоже, поскольку руки, похоже, закреплены под ней.

— За пять месяцев прошлого года пропали двадцать девушек. Пять из них были найдены изнасилованными и убитыми, — объявляет он.

— Остальные пятнадцать? — спрашивает Хейдин, рассматривая фотографию.

— Все еще не найдены, — отвечает мужчина.

Адам захлопывает папку.

— Какое отношение это имеет к нам?

— Они учились в Баррингтоне? — спрашивает Кэштон, не дождавшись ответа для Адама.

— Нет. — Он смотрит на Кэша. — Все они были еще школьницами-старшеклассницами, но никто из пятерых не был связан друг с другом. Насколько мы можем судить, они не знали о существовании Лордов.

— А что с теми, которые до сих пор числятся пропавшими без вести? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Мы не нашли их.

— Я согласен с Адамом, — добавляет Линкольн, просматривая папку, которую Адам положил на стол. — Какое отношение это имеет к ним? — Он имеет в виду нас, братьев Спейд.

Они считают, что здесь замешан Лорд, и хотят, чтобы мы вмешались и разобрались с этим. Вопрос в том, почему? Что мы можем сделать?

Мужчина открывает портфель и достает одну фотографию. Его глаза встречаются с моими, прежде чем он опускает ее передо мной. Я не свожу с него глаз, когда он говорит.

— Девушка на первой фотографии — моя сестра. — В комнате воцаряется оглушительная тишина. — Женщина на этой фотографии, — он постучал пальцем по фотографии, которая все еще лежала передо мной, — была последней, кого видели с ней.

Сглотнув, я опускаю глаза на фотографию, и сердце бешено колотится от увиденного.

— Вы сказали... — Я прочистил горло. — Что никто из них не был связан с Лордами. — Я снова поднимаю глаза на него.

— Никто не был связан. До сих пор...

Эштин

— Эштин?

Я не обращаю внимания на женский голос за спиной, который напоминает мне гвозди в блендере. Заставляет кожу покрываться мурашками и раздражает до чертиков. И это повторяется снова и снова. Если она еще раз спросит меня о моих чувствах, я закричу.

Может быть, брошу в неё что-нибудь. Это даст повод считать меня сумасшедшей. Уверена, что мать хочет отправить меня куда-нибудь подальше. Хотя не знаю, почему. Она же не воспитывала нас с братом. В нашем мире Леди — жена Лорда — сидит в углу и красуется, а няньки — настоящие родители. Именно благодаря им я и выжила, и прожила так долго.

— Эштин! — зовет меня мама.

Поворачиваюсь лицом к двум женщинам. Прислонившись спиной к окну от пола до потолка, скрещиваю руки на груди. Она годами заставляла меня приходить сюда вместе с ней. Можете сколько угодно говорить, что я все отрицаю, но это ей нужна профессиональная помощь. А не мне.

— Понимаете, о чем я? — шепчет мама сквозь стиснутые зубы, как будто я ее не слышу.

Женщина широко улыбается мне, делая вид, что не слышит ее.

— Как прошли выходные? — спрашивает она меня.

Собираюсь ответить: «Прекрасно», — но тут моя мать хмыкает.

— Я поймала ее за просмотром порно. Опять. — Она лезет в свою сумочку Louis Vuitton и достает листок бумаги. Я не удивлена, что она сделала снимок, а потом распечатала его. Она называет это доказательством. По крайней мере, так решил мой отец, когда она сказала ему, что я сексуально зависима.

Для того, чтобы стать таковой, нужно трахаться. Но это неважно. Отец понял, что я не сексоголик. Думаю ли я, что могу им стать? Надежда всегда есть. К тому же мне двадцать один. Сколько женщин моего возраста не смотрят порно?

Психотерапевт смотрит на бумагу и хмурится.

— Мне казалось, мы уже говорили об этом? — Ее глаза встречаются с моими.