— Истории свойственно повторяться, Хейдин. Запомни это, — сказала она мне, когда я застал её в своем доме, когда Шарлотта лежала в моей постели. Она хотела, чтобы я вспомнил, что она заставила меня сделать со Сьеррой, и поставила Шарлотту в такое же положение.

— Следующие несколько дней у тебя будут галлюцинации. Это поэтично, правда. Ты сведешь себя с ума, заставляя любимую женщину испытывать столько боли и страданий, потому что мы оба знаем, что твой самый большой страх — это жить без неё, — она фыркает. — И, хотя я говорю тебе, что это неправда, это будет ощущаться как настоящее. Каждый раз.

Я моргаю, пытаясь выровнять дыхание. Мои челюсти болят от того, что я так сильно их сжимаю.

Она подходит к кровати, и я задаюсь вопросом, было ли хоть что-то из этого реальным? Я когда-нибудь висел под потолком в этой бетонной комнате? Если да, то, когда она успела меня снять и привязать обратно к больничной койке?

Её руки касаются моей груди, и я замираю, когда она проводит своими острыми ногтями по моим клеймам «Лорд» и «666».

— Она скоро будет здесь…

— Нет.

Я не верю ни единому её слову. Откуда мне знать, что это было не наяву, а галлюцинация? Один из моих страхов — это то, что она где-то в этом месте.

Изабелла издает грубый смешок.

— О, она уже в пути. Ты правда думал, что, спрятав её в Карнаже, ты сможешь помешать мне добраться до своей дочери? — она цокает языком. — Я разрешила тебе сделать это, — она щиплет моё клеймо Лорда, — потому что это будет её первым заданием. Ты увидишь, как сильно она любит тебя, Хейдин — когда она будет решать причинить тебе боль или понести наказание сама, — она выходит, снова погружая меня в темноту.

Я выгибаю шею и издаю крик разочарования, дёргая за ремни, которые удерживают меня привязанным к кровати. Тяжело дыша, я опускаюсь на неё, понимая, что мне не выбраться. Когда я оставил её там, я знал, что буду здесь до самой смерти. Шарлотта сделает правильный выбор. А если она этого не сделает, я сам срежу свои клейма, чтобы уберечь её от наказания из-за меня.

— В мире, где либо ты, либо я… я всегда буду выбирать себя.

Надеюсь, моя жена по-прежнему так думает.

Шарлотта

Оставшуюся часть поездки мы проехали в молчании. Заезжая на стоянку, он приказывает:

— На заднем сиденье есть толстовка с капюшоном. Надень её.

Я поворачиваюсь и наклоняюсь, хватаю черную толстовку и натягиваю её через голову. Она должно быть мужская, потому что мне она велика. Это напоминает мне о Хейдине.

Он останавливается и ставит машину на стоянку.

— Это должно выглядеть настоящим.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, как раз в тот момент, когда его кулак попадает мне в лицо. Он снова ударяет меня головой о стекло. Слёзы мгновенно наполняют мои глаза, и у меня на мгновение перехватывает дыхание, прежде чем боль берет верх, заставляя меня закричать. На мгновение у меня начинает болеть голова.

Я поднимаю трясущиеся руки к лицу и наклоняюсь вперед, чувствуя, как кровь капает у меня из носа и заливает рот.

Он открывает свою дверь и захлопывает её за собой. Я понимаю, что плачу, когда он открывает мою. Он вытаскивает меня за волосы и швыряет на землю. Я пытаюсь отползти, но он хватает меня за руки и заводит их мне за спину. Он надевает на меня наручники и рывком ставит на ноги.

— Ты чертов…

Он зажимает мне рот ладонью.

— Побереги силы, они тебе ещё понадобятся, — он оставляет меня стоять в одиночестве на трясущихся ногах, а сам садится в машину.

Натягивая на меня толстовку, я чувствую, как он засовывает что-то сзади мне в джинсы, а затем снова опускает толстовку, прикрывая это.

— Это тебе тоже понадобится. Пошли, — он хватает меня за плечо и тянет вверх по ступенькам.

Я пытаюсь выровнять дыхание и успокоиться, но мне трудно идти по прямой. У меня кружится голова, лицо пульсирует, и я харкаю кровью. Я чувствую, как она стекает по подбородку. Он открывает входную дверь и вталкивает меня внутрь. Я падаю на колени и кричу.

Чёрт, братья Хейдина убьют меня, если Билл не сделает этого сам.

— Билл, — поет знакомый голос. — Кого ты мне принес?

Меня хватают за волосы и запрокидывают голову назад. Я стискиваю зубы, пытаясь не шуметь. Но у меня внутри всё переворачивается, когда я вижу пару карих глаз.

— Что? — я начинаю задыхаться. — Нет…

Он опускается передо мной на колени. Его глаза изучают мои, прежде чем опуститься на мою окровавленную толстовку. Он протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, и я отстраняюсь, опуская подбородок на шею, чтобы избежать его взгляда.

Он приподнимает мою голову и сжимает моё заплаканное лицо. От этого у меня и без того горят щеки.