Хадсон опускается на колени и расстегивает молнию на джинсах. Он достает перочинный нож и открывает его. Он сжимает её ягодицу в ладони и вырезает кусок кожи с моим именем. Я оставил ей это, планируя отправить её обратно к матери. Демонстрация моей власти над ней. Это был способ показать Изабелле, что она обманула нас, а я трахнул её дочь. Теперь это способ причинить ей боль.

Шарлотта издает душераздирающий крик, и он отбрасывает его в сторону, когда из неё начинает течь кровь.

— Давай, возьми пистолет, который она тебе дала, и застрели себя после этого, — говорит он мне. — Потому что не будет иметь значения, что ты слишком труслив, чтобы убить её. Она уже никогда не будет прежней после того, как я закончу, — затем он начинает насиловать мою жену.

Она кричит и рыдает. Так громко, что я слышу её даже сквозь звон в ушах. Я смотрю на пистолет, который они мне дали и который выбили у меня из рук. Он достаточно близко, чтобы дотянуться до него, если бы я мог двигаться. Я мог бы убить Хадсона вместо Изабеллы. Но я гарантирую, что в этом пистолете только один патрон. Тот, который они хотели, чтобы я выстрелил в Шарлотту, а я потратил его на её суку-мамашу. Если бы я убил его, они бы убили меня. А я не могу умереть. После этого я буду ей нужен. Сейчас больше, чем когда-либо.

— Хей-дин, — она всхлипывает, и у меня комок подкатывает к горлу, когда он прижимает её лицом к грязи.

Прости, куколка.

Хадсон мычит, глубоко проникая в неё, и кончает. Он поднимается на ноги и смеется над ней, пока она крепко зажмуривает глаза, хватая ртом воздух.

— Следующий, — кричит её мать, и другой мужчина падает на колени. Она борется с веревкой, которой её связали. — Это просто секс, дорогая, — говорит ей мать. — Мы все через это проходили. Это сделает тебя сильнее.

— Пожалуйста, — умоляет она, и это убивает меня. — Хейдин, останови их… помоги мне!

Прости.

Она закрывает свои налитые кровью глаза, не в силах смотреть на меня. Они делают это с ней из-за меня. Они пытают меня. Моя жена невиновна, и ей никогда не рассказывали всех фактов о жизни, о которой она мечтала.

Я предал её. Я потерпел неудачу в том, что обещал ей сделать, — защитить её. Вместо этого я позволяю мужчинам выстраиваться в очередь и насиловать её, как подношение Лордам, в то время как я лежу на земле, не в силах пошевелиться, и вынужден наблюдать за происходящим. Чтобы напомнить мне, что я не имею права влиять на то, что с ней происходит. Теперь она принадлежит им, и они будут делать всё, что захотят.

Когда с последним парнем покончено, Хадсон бросает нож, и он падает лезвием вниз в грязь рядом с её головой. Все оставляют нас одних у забора, и я, наконец, снова могу двигаться.

Я подползаю к ней, хватаю нож и перерезаю веревку, связывающую её запястья за согнутыми коленями. Затем я поднимаю её и несу прямо в ванную комнату, где кладу в ванну. Я включаю воду и открываю слив.

Она вся в грязи и крови. У неё кровоточат запястья, лодыжки и шея в тех местах, где она боролась с колючей проволокой. Ещё и задница, где Хадсон оставил свое клеймо. Я поворачиваюсь к шкафчикам, рывком открываю их и захлопываю. Я нахожу три мочалки и клейкую ленту. Я обматываю по одной вокруг каждого из её запястий так туго, как только могу, а затем обматываю скотчем каждое из них, следя за тем, чтобы мочалки оставались на месте, чтобы остановить кровотечение и не намокли, пока она в ванне. Затем я сворачиваю последний и оборачиваю его вокруг её кровоточащей шеи, крепко прижимая к горлу.

Я смотрю ей в глаза и вижу, что они мертвые, безжизненные. В них ничего нет. Тех темно-синих сапфировых глаз, в которые я влюбился, больше нет. Во время третьего парня она перестала плакать и замкнулась в себе. Онемела.

— Ты в порядке, куколка, — говорю я ей, зная, что это чертова ложь. Это то, чего они хотели. Она сломлена и уступчива. Вода наполняет ванну, а грязь и кровь кружатся вокруг неё.

— Прости, Шарлотта. Я не смог бы убить тебя. Я люблю тебя.

Я не смог бы этого сделать. Я знаю, что это самый трусливый поступок в моей жизни. Но я просто не могу её отпустить. Неважно, через что ей пришлось пройти; я буду любить её так же, как и раньше, и заботиться о ней. Она моя жена. Я дал обет верности.

Одинокая слезинка скатывается из уголка её глаза, прежде чем она произносит.

— Я ненавижу тебя.

Я моргаю, и она исчезает. Я больше не в ванной. Её больше нет в ванне.

— Шарлотта? — зову я, начиная паниковать, когда не вижу ничего, кроме темноты. — ШАРЛОТТА!

— И как это было? — знакомый женский голос наполняет мои уши, когда включается свет, ослепляя меня.

— Что, блядь, ты с ней сделала, ёбаная сука? Куда ты её дела? — я хватаю ртом воздух, пытаюсь встать, но не могу пошевелиться. Я быстро моргаю, чтобы глаза привыкли к резкому свету.

— Хейдин, у тебя галлюцинации, — говорит Изабелла.

— Нет…

— Да, вот что делают с тобой наркотики. Нет ничего страшнее, чем разум. Он знает о твоих худших страхах. От этого никуда не деться. И я была в твоем сознании шесть месяцев. Я знаю, как это работает.