Она уже довольно долго висит здесь. После того, как я закончил с её задницей, я принял душ и выкурил сигарету. Итак, я дам ей то, о чем она так сладко просит, потом развяжу её, приму ванну и уложу в постель на ночь. И завтра я снова начну свой день с неё.

Я открываю слипающиеся глаза и осматриваюсь. Всё, что я вижу, — это темнота. Поэтому я снова закрываю их, желая вернуться в то время, когда я был с Шарлоттой. Когда она была моей, а я — её. И у нас было больше времени. Я все время думал, что песочные часы вот-вот закончатся, и это случилось. Всё, что я могу сделать, это надеяться, что мои братья оберегают её, даже если для этого придется запереть её в подвале.

Её мать не сможет до неё добраться. Не сейчас. Никогда. То, что Изабелла и этот её дерьмовый мальчик-игрушка сделают с моей женой, гораздо хуже всего, через что они могут заставить меня пройти.

Мои плечи ноют, а спина болит, когда я подвешен к потолку на цепях, подняв руки над головой. Это их любимая поза. Она делает тебя наиболее уязвимым. Они могут добраться до тебя спереди и сзади в любой момент.

Я уже сбился со счета, сколько я нахожусь в таком положении, но у меня снова онемели руки. Они вошли, вытащили меня из постели и подвесили, а затем оставили в темноте.

Дверь со скрипом открывается, и я вздрагиваю от яркого света, наполняющего комнату, быстро начиная моргать. Вот и всё, что нужно, чтобы вернуться ко сну о моей жене. В комнату вкатывают тележку, на которой стоит уже наполненный шприц.

Входит Изабелла и поднимает его.

— Запрокиньте ему голову, — приказывает она.

Меня хватают за волосы и дергают назад, заставляя смотреть в потолок. Затем я чувствую укол в шею.

Затем мои руки освобождаются, и я падаю на бетонный пол мертвым грузом. Я стону, перекатываясь на бок и ощущая продолжающуюся боль.

Блядь!

— Одень его. Встретимся на улице, — приказывает она, как будто я не могу сделать это сам.

— Давай, Спейд.

Меня поднимают на ноги, и двое мужчин поддерживают, в то время как другой помогает надеть джинсы. Затем они надевают на меня футболку и ботинки. Не знаю, с чего это я вдруг стал носить одежду, но спорить не собираюсь. Я устал от этого проклятого холода. От того, что мне вводят внутривенно, я всегда замерзаю.

К счастью, я могу ходить самостоятельно, что удивительно, учитывая, что я понятия не имею, как долго я был заперт в этой бетонной комнате с очень небольшим количеством еды и воды.

— Что она мне вколола? — спрашиваю я, потирая шею в том месте, куда она воткнула иглу.

Конечно, никто не отвечает.

Я не чувствую себя вялым или уставшим. Я знаю, что это не адреналин, но он заставляет мою кровь бурлить. Я нервничаю, и моё сердце учащенно бьется. Когда мы выходим на улицу, я быстро оглядываюсь по сторонам, и ничто не кажется мне знакомым. Но и по-другому тоже не выглядит. Мы посреди леса, и солнце начинает садиться. Я могу сказать, что мы всё ещё в Пенсильвании. Полет был не таким уж долгим.

Смотря вперед, я вижу нескольких человек, стоящих у сетчатого забора. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу женщину, привязанную к забору колючей проволокой. У меня возникает дежавю. На голове у неё капюшон, но я узнал бы это тело, где угодно.

— Какого хуя? Шарлотта? — я подбегаю к ней, но передо мной встает мужчина и направляет пистолет мне в лицо, заставляя остановиться. — Какого хуя ты делаешь? — я кричу на её мать. Как она сюда попала? Это, должно быть, какой-то подвох. Нет. Я не верю, что это моя жена.

Изабелла не отвечает. Вместо этого она подходит к дочери и срывает с неё капюшон. У меня внутри все переворачивается, когда я вижу синяки на её прекрасном личике. Рот у неё заклеен скотчем, и она пытается кричать в него. Она извивается, и, как и раньше, по её телу струится кровь от колючей проволоки, впивающейся в кожу.

— Какого хуя тебе надо? — кричу я.

Вот что она сделала со мной, Кэштоном и с нашими Избранными. Тот же сценарий, только с другой женщиной. Это не та, кого Лорды заставляют меня трахать. Это моя жена. Её дочь. Чего она вообще может хотеть? Я уже отдал себя в её руки, чтобы спасти Шарлотту.

— Я проверяю тебя, Хейдин. Посмотрим, выдержишь ли ты испытание, — она скрещивает руки на груди. — Ты можешь либо убить её, либо посмотреть, как мои люди будут иметь её.

Шарлотта смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Я делаю шаг к ней, не зная, что делать, но понимая, что должен что-то сделать. Я не собираюсь убивать её, и я чертовски уверен, что не позволю им изнасиловать её. Но мужчина с пистолетом, стоявший передо мной, ударил меня им по лицу, сбив с ног.

— Отпустите её, — приказывает Изабелла.

Сначала они перерезали веревки на её лодыжках, затем на шее и, наконец, на запястьях. Она падает на грязную землю и срывает скотч со своего рта.

— Ты больная сука, — кричит она своей матери.