Керан стоит с отсутствующим видом. Он никак не реагирует на брошенные слова, будто его они вообще никак не касались. Настоящий Керан Атталь всё бы сделал, чтобы помешать этим планам. Чтобы поставить на место таких выскочек как Микаэль и Хилларк.

А он ничего не делает.

Ощутив очередную боль, я тем не менее ощущаю новую волну силы. Сдаваться я не хочу. Просто не умею. И я попробую сделать всё, что в моих силах, чтобы что-то предпринять.

И стоит начать с полёта в Каильту завтра.

Ночь, отведённая для сна, выдаётся мрачнее предыдущей. И всему виной, наверное, и последнее событие, с которым я столкнулась, огребая тяжелейшую печаль.

В Святыне холоднее, чем на Сальшане, а дома никак будто и не подогреваются.

Моя постель находится на маленьком балконе дома Хилларка и состоит из острого, будто иглы, сена и твёрдых холодных камней, на которых я лежу. Отсюда я смотрю на созвездия и луну, и ещё молюсь ад-Дарру. Шарф всё также на моей голове, и, к счастью, пока никто не смел снова срывать его. Чтобы я прикрылась от холода, мне вручили плотное одеяло грязного коричневого цвета. Мне его вполне достаточно, чтобы совсем на окоченеть.

– Я присоединюсь? – вдруг раздаётся голос за моей спиной.

Я случайно царапаю ладонь о камни, когда резко оборачиваюсь, чтобы взглянуть на неожиданного гостя.

Это Эфра.

Совершенно не ожидав её увидеть, я сперва теряю связь с реальностью, посчитав, что сплю и мне всё это просто видится.

– Что ты… – начинаю я, а она не даёт мне продолжить, прервав речь своим глубоким грубым голосом:

– Молчи, девчонка.

Замолкаю, уставившись на неё.

На ней по-прежнему одежды Охотников – расшитый золотым чёрный костюм с длинным плащом. Капюшон прикрывает ей тёмно-каштановые волосы. Её шоколадного оттенка кожа блестит при свете Луны. Эфра ловко перепрыгивает препятствие балкона, хватаясь за перила и по итогу оказываясь у моих ног. Я отодвигаюсь чуть назад.

– Тебя завтра отведут в Каильту, ты ведь знаешь об этом? – спрашивает она.

Я безмолвно киваю, по-прежнему не понимая, что происходит. Мне казалось, что она под влиянием яда… А может она и сейчас остаётся отравленной и выполняющей какой-то приказ.

– Ты должна тянуть время, – ведает она мне.

– Эфра, что происходит? Разве они не…

В ответ на мой вопрос, который она прерывает снова, она выставляет руку, показывая мне пальцы, поменявшие свою форму. Теперь они выглядят длиннее и костлявее, заимев острые когти, как у чудовищ.

Я ужасаюсь, поняв, что это.

– Они делают это со мной, – говорит Эфра, а голос у неё вздрагивает. – Они передумали давать мне Кровь сирда, чтобы подчинять воле, потому что её у них мало и она нужна только для особенно важных людей: таких как Керан. Я прихожу в себя время от времени, а потом всё снова как в тумане.

Я понимаю, что должна бы злорадствовать, ведь она всегда была из тех, кто не воспринимал меня всерьёз, но мне сложно даётся злорадствовать над человеком, оказавшимся почти в таком же положении, что и Брикард.

А я помню эти глаза…

Отвожу взгляд от её жутких пальцев и пытаюсь дышать ровно, чтобы не высказывать ужаса.

– Что мне сделать? – спрашиваю я. – Я не могу противостоять им одна.

– Ты будешь не одна. В Каильте есть мой брат – Эсай, он тебе поможет. Он является одним из стражников при дворце. Вы отправляетесь туда завтра, чтобы найти карту. Они узнали у Брикарда о том, что там твои родители спрятали карту, на которой отмечено место, где хранится их Книга ядов.

Книга ядов… Вот, наверное, что нужно Хилларку и его смертельной болезни. Вот почему именно он вызвался отправиться туда вместе со мной. Он преследует свои цели. Плевать ему на Кровь сирда.

Я не спрашиваю, откуда Эфра всё это знает, откуда знает о моих родителях и их связи со всем этим безумием, потому что времени у меня и так нет. Должно быть, она каким-то образом сумела всё разузнать самостоятельно. А может быть, ей рассказал Керан в те моменты, когда оставался в здравом уме.

– Но почему мои родители спрятали карту в замке?

– По приказу короля их держали в подземелье и пытали, прежде чем их спасли. Но я пока не знаю, кто.

«Убийцы», – догадываюсь я сама.

– Я не знаю, остались ли люди, желающие помочь нам, – продолжает Эфра. – Те, кто на нашей стороне и…

– Да, такие люди есть. Я знакома с ними. Они спасли мне жизнь, когда меня впервые сюда привели. Они же и спасли моих родителей тогда.

Она хмурится на моё заявление, не до конца осознавая всю истину этих слов. Мне кажется, она потеряла веру в хороших людей.

– Ты уверена, что им можно доверять? – спрашивает она, вцепившись руками в мои плечи и сжимая их с такой силой, что я едва сдерживаю крик.

– Да. Я уверена.