Наверное, я приобрела что-то от них, сама того не зная. Моё вечное желание стать Охотницей, убивать чудищ и защищать тех, кто так же никогда не относился ко мне снисходительно.

Мы так похожи.

Я сажусь на корточки и рассматриваю каменный пол. Не понимаю, куда они могли запрятать карту, где они сделали бы это, находясь в тюрьме. Здесь совершенно ничего нет. Просто пустая комнатка в серых тонах, холодная, дурно пахнущая, лишённая чего-то, хотя бы отдалённо напомнившего бы мебель, за которую или под которую они могли бы запихнуть карту. Проведя рукой по стене, я вдруг ощущаю под пальцами что-то вроде царапин. Вглядываюсь повнимательнее.

Костяной Остров.

Вот, что написано на стене.

Как странно.

– Что там? – спрашивает Хилларк за моей спиной.

– Ничего, – вру я. – Показалось, будто я что-то видела.

Не обнаружив больше ничего в темнице папы с мамой, я выхожу и тщательно проверяю соседнюю клетку. Снова ничего.

Хилларк внимательно следит за мной. Моментами напоминает, что от меня зависит судьба моих друзей и близких. Я еле подавляю желание вонзить кинжал ему в грудь, когда он в очередной раз говорит, что убьёт Мистлока прямо у меня на глазах в наказание, и я ничего не смогу с этим поделать.

Я его ненавижу больше всех на свете сейчас.

Проверяю третью тюрьму и теперь с той же долей злобы ненавижу эту карту. Какой-то кусок листа, исписанный дурацкими надписями и разрисованный землями, может стать причиной смерти тех, кого я так люблю. Смешно до боли в сердце.

Практически ползая по земле и проверяя каждый уголок пола как таракан или муравей, рыщущий в поисках хлебных крошек, я чувствую, как начинают болеть колени. Я благодарна за это, потому что физическая боль даёт возможность хотя бы временно позабыть о душевной, которой я заполнена с головы до ног.

– Ну что там? – нетерпеливо интересуется Хилларк, не скрывая уже начинающегося раздражения.

– Ничего здесь нет! – кричу я, больше не в силах сдерживаться. – Вы – кучка кретинов! Почему вы вообще решили, что карта здесь?! Столько прошло лет! Её давно могли выкрасть или найти и просто выкинуть, сжечь, приняв за мусор!

– Ищи лучше, Нура. Не забывай, что от тебя многое зависит. В том числе и благополучный исход твоих друзей.

– Я делаю всё, что могу! Думаешь, если бы я точно знала, где она, стала бы рисковать близкими мне людьми? Не считай, что я способна на такую же подлость, что и ты!

Хилларк стискивает зубы и гневно сверкает красными глазами. В них горит опасный огонёк, который грозит разрастись до масштабов лесных пожаров. Огонь охватит именно меня, ведь вокруг практически никого больше нет.

Кроме молчаливого стражника по имени Эсай.

Я кошусь на него и пытаюсь понять, действительно ли он за одно со мной. Может ли быть такое, что Эфра всё-таки находилась под воздействием Крови сирда и просто под очередным приказом проверяла мою склонность к дальнейшим неблагополучным в сторону Святых действиям? Попытаюсь ли я снова провернуть что-то против всех этих чокнутых?

Нужно оставаться на чеку и действовать только после того, как я точно смогу убедиться в помощи Эсая. Нужно заглянуть ему в глаза внимательней на наличие чёрного ободка вокруг радужки – явный знак отравления.

– Переходи к следующей клетке, – приказывает Хилларк, возвращая меня в жестокую реальность. – Не задерживайся. Карта должна быть обнаружена до венчания Керана с Вессой.

Я едва сдерживаюсь от очередных колких слов ему в ответ. Мне вполне пришлось бы пойти против принципов и набросать самых ужасных неприличных слов оскорблений на родном языке. Не зря, наверное, мы рождаемся с ним в крови, и обучаться у родителей ему не приходится. По крайней мере, у меня такой возможности бы не было.

Я перехожу к следующей клетке. Шарю по полу, думая, что вот-вот рука зацепится за край, может быть, какой-нибудь тонкой каменной пластины. Может, под ней я и найду эту проклятую карту. Было бы куда легче, если бы я хоть знала, как она выглядит. Как те карты, что хранятся в Малом Логове Ордена Когтей в Сальшане? Как карты, которые сделали Убийцы в Гривинсхаде? Родители попали в тюрьму уже имея её при себе или смастерили во время своего заточения?

Каждая мелочь имеет смысл, а я совсем ничего не знаю. Я как маленький ребёнок, который едва научился ходить, а его вытащили на улицу и велели делать, что он захочет, а после бросили одного. Я так растеряна, но при этом пребываю в этом мерзком чувстве паники, что от отчаяния хочется завыть

Поворачиваю голову, услышав звук плескающейся воды в железной склянке. Стражник передаёт Хилларку воду, и от этого движения я решаю, что Эсай не совсем стражник, а что-то вроде прислуги.

Отпив немного, Хилларк трясёт полученной склянкой и спрашивает меня:

– Хочешь пить?

У меня во рту пересохло от жажды.