– Садись, – вновь раздаётся голос Керана.

Я подхожу ближе и гляжу в глаза Тучи, пытаясь понять, может ли этот зверь помочь мне или он полностью подвластен даже изменённому сознанию своего хозяина.

Я поднимаюсь на чёрного макарта, непроизвольно хватаясь за Керана. Вспоминаю о первом нашем полёте с ним, свои ощущения, испарившиеся страхи. Теперь же этих страхов стало лишь больше. Они почти что вгрызаются мне в плоть.

И я не знаю, к чему всё это приведёт.

Святыня находится не далеко от Гривинсхада, поэтому прилетаем мы быстрее, чем я рассчитывала. Никакого плана в голове выстроиться не успело.

Спустившись на землю со взмахивающего крыльями существа, я становлюсь источником внимания Святых, встретивших меня возле их грубых скал и холмов и дырявых домов. Поверить не могу, что снова здесь очутилась.

– Убить её, да и всё! – вдруг доносится до меня с одной стороны.

– Скормить богам за предательство! – кричат с другой.

Ко мне вдруг подбегает старушка и плюёт в лицо, заставив меня в ужасе отшатнуться назад. Я даже вижу, как кто-то хватает с земли камень, намереваясь бросить его в меня, пока Керан не повышает голоса:

– Отойдите все! Король распорядился, чтобы Нура дошла до Тидды невредимая!

Его беспрекословно слушаются. Я тем временем вспоминаю, что он для них не просто один из Охотников, а ещё и будущий Лорд Двора Полнолуния.

Вытираю рукавом плевок в лицо, едва сдерживая в себе позывы вырвать из желудка всё, что успела съесть на ужине. В воздухе пахнет затхлостью и сыростью, а на голову мне уже падают первые капли дождя. Здесь скоро станет совсем грязно.

Мы приближаемся к пещерному дворцу, уже знакомому мне. И всё-таки Тидда, кажется, и в самом деле является лидером всех этих людей. Некой местной королевой. Среди толпы я вдруг замечаю копну знакомых рыжих волос, и у меня от увиденного взгляда скрутило желудок от неприязни. Микаэль беспардонно расталкивает жителей Святыни, освобождая себе путь ко мне. Но между нами встаёт Керан.

– Отойди, кусок дерьма, – шипит Микаэль сквозь зубы.

Керан подчиняется без слов, в очередной раз дав мне понять, насколько уязвимым его делает этот яд. Превращает в безвольного раба.

Я стискиваю кулаки. Тем временем Микаэль «Змей» делает несколько шагов в мою сторону. И я не успеваю даже вздоха сделать, как его пальцы сжимаются вокруг моей шеи, толкая назад.

– Думала, что сумела одурачить нас? – говорит он, слишком близко поддавшись вперёд. – Думала, мы вас всех не найдём?

– Убери руки, иначе, клянусь, твоя смерть будет страшна, – хрипло вырывается у меня голос, пока я вцепляюсь ногтями в его руки.

Дышать трудно, но я воспользуюсь последней каплей силы, чтобы раздавить это ничтожество.

А Керан бездействует, глядя на меня безразлично. Настоящий Керан никогда бы так не поступил, и от этого снова становится больно.

Микаэль ослабляет хватку, но вовсе не потому, что сжалился надо мной или испугался моих слов. Скорее, из-за раздавшегося за нашими спинами голоса женщины – Тидды. Он грубо толкает меня, убрав руку с шеи, и я, раскрыв рот, делаю шумные вдохи, компенсируя нехватку воздуха. Затем поднимаю голову. Тидда и Хилларк рядом с ней только вышли из пещеры и теперь стоят у её выступа, глядя на нас свысока.

– Подойди сюда, дитя, – заговаривает женщина.

На этот раз она облачена в чёрную длинную мантию из полупрозрачной ткани, которая просвечивает её грудь. На шее висят толстые ожерелья из золота и маленьких черепов, похожих на головы лесных зверушек. Волосы сострижены по бокам почти полностью, а оставшееся собрано в высокий хвост на затылке.

– Подойди, Нура, – приказывает Хилларк, глядя на меня красными, словно кровь, глазами. – Не заставляй нас повторять дважды.

Керан хватает меня под локоть и выталкивает вперёд. Я подчиняюсь. Люди не сводят глаз с беззащитной девчонки, какой они видят меня, сгорая от ненависти, в чём убедишься, лишь взглянув на их искажённые мрачные лица. Святые похожи на людей, но при этом есть что-что в их чертах, напоминающее о чудищах, которых долгие века убивают Охотники. Святые уподобляются своим Священным Зверям.

Когда я поднимаюсь к пещере, Тидда даёт мне звонкую пощёчину, заставив меня отшатнуться в сторону. Щека горит пламенем. Затем она резко выхватывает мою руку. Я вижу её длинные чёрные когти, похожие на звериные. Женщина срывает с моей головы шарф и внимательно разглядывает волосы, крутя локоны, как будто они внезапно стали ценными для неё.

Я едва не кричу от ужаса и уже хочу прикрыться, как меня хватают крепкие мужские руки по обе стороны.

– Почему же ты не сказала, кем являешься, девочка? – спрашивает она меня.

А я молчу, замерев на месте.

– Ты дочь наших врагов. Тех, кто намеревался разрушить наш благородный мир. Тебе должно быть стыдно иметь такое родство.