Несколько изнывающих, мрачных и пустых дней проходят для меня всё так же болезненно. Всё внутри ноет и болит, как будто там поселился гигантский червь, пожирающий всё на своём пути. Пожирающий меня изнутри.

Я даже не помню, сколько таких дней прошло. Два? Или пять? А возможно, и целые недели. Безучастно пялюсь в потолок в спальне и не могу вымолвить и слова. А Гай заставляет меня есть, сидит рядом и кормит меня с ложечки, потому что у меня просто нет сил делать это самостоятельно.

Итан Харкнесс исчез, и никто не знает, где он. Я подозреваю, что он прячется в Вегасе, с итальяшками. Потому что он грёбаный трус. Но он не бессмертен, и я приближу его конец, как только доберусь до него. Он не сможет прятаться вечно.

В какой-то из этих долгих дней наступают похороны.

Небо над Сиэтлом плачет мелкой моросью, словно вторя моей скорби. Серый гранит надгробий, мокрый асфальт, чёрные зонты – всё сливается в единое полотно. Похороны родителей стали для меня воплощением кошмара, из которого невозможно выбраться. Стоя у свежевырытой могилы, я чувствую себя мёртвой. И лишь тупая, ноющая боль в груди напоминает о том, что я всё еще жива. Среди скорбящих я узнаю несколько суровых лиц, выделяющихся на фоне остальных. Высокие, крепкие мужчины в дорогих костюмах, с непроницаемыми выражениями лиц – грёбаные ирландцы. Они стоят поодаль, словно тени, наблюдая за происходящим. Словно их, блядь, кто-то сюда звал.

Внезапно волна ярости захлёстывает меня, сметая остатки самообладания. Я вырываюсь из объятий Гая и бросаюсь к Аластеру, принимаясь колотить по его груди кулаками. Он отшатывается, едва удержавшись на своей одной ноге. Его охрана подбегает к нам, чтобы помешать мне, но Аластер выкрикивает приказ стоять на месте, и они застывают.

– Это вы виноваты! – кричу я. – Если бы вы только дали им жить спокойно! Если бы вы оставили моего отца в покое! Они были бы сейчас живы!

Слёзы текут по моему лицу, смешиваясь с дождём. Я бью его, не чувствуя ничего в своих костяшках, выплёскивая всю накопившуюся ярость и отчаяние.

– Ненавижу вас! – воплю я, захлёбываясь. – Как я вас ненавижу!

Гелдоф молча принимает мои удары. Его лицо выражает смесь сочувствия и растерянности. Он понимает, что в моих словах есть доля правды. Мир, в котором они живут, мир насилия и криминала, забрал у меня самое дорогое. Если бы только они помогли папе, как он их просил.

– Он считал вас своим другом! Он доверял вам! Он пришёл к вам, моля о помощи! И что вы сделали?!

Вокруг поднимается шум. Люди испуганно перешёптываются. Среди них много незнакомых мне лиц, но есть и знакомые – коллеги папы с мамой, их друзья, приятели. Понятия не имею, как мы сообщим бабушке с дедушкой, живущим в Толедо, о том, что их дочь теперь… мертва. И как они отреагируют на то, что их не оповестили о похоронах. И не знаю, как к этому отнесётся Сара. Она так и не успела помириться со своей сестрой. Ни Гай, ни Дилан не вмешиваются. Брат уткнулся мёртвым взглядом в гроб, Франческа рядом с ним, в траурном чёрном платье, беззвучно всхлипывает, смахивая платком слёзы.

Ко мне подходит Нейт и пытается взять за руку.

– Лина, – произносит он мягко, – пожалуйста.

– Не трогай меня! – вскрикиваю я, отдёргивая руку. – Не трогайте меня! Вы просто… боже… вы не знаете, что я сейчас чувствую!..

Нейт тяжело вздыхает и отступает на шаг, поднимая руки в знак примирения. И неожиданно я вижу, что его глаза влажно блестят, а ресницы намокли. Но вовсе не от дождя. Его лицо искажено гримасой сочувствия.

– Твоим родителям больно видеть тебя такой сейчас, Лина.

Внезапно мне становится легче от мысли, что, может, смерть это и в самом деле не конец. И может, папа с мамой на меня сейчас смотрят с небес. Или прямо здесь, в образе душ… Плечи у меня начинают судорожно трястись, а воздух стремительно кончается, заставляя меня хрипеть, будто я задыхаюсь. И в этот момент Нейт больше не сдерживается. Он подаётся вперёд, хватая меня, обнимая, словно брат свою сестрёнку – заботливо и ласково, но при этом крепко. Так, как не обнимал меня даже Дилан.

– Ты сильная девочка, Лина, – бормочет он дрогнувшим голосом. – И твои папа с мамой тобой гордятся. Они смотрят на тебя сейчас и гордятся. Тем, какой ты стала. Мне так больно за тебя, правда. Пожалуйста, не плачь. У меня сейчас сердце разорвётся.

Я хнычу в его плечо, пока Нейт гладит меня по голове. Аластер вместе со своей женой, сыном и дочерью беззвучно смотрят на нас, не говоря ни слова. Я стараюсь забыть об их присутствии, иначе больше не смогу сдерживаться, выхвачу пистолет у одного из их людей и выстрелю Аластеру в голову.

Как выстрелили в головы моих родителей.

Я готова отдать всё, чтобы вернуть время назад и изменить ход событий. Если бы я только могла.