В обед я краем уха подслушиваю новость о том, что Гай собирается ехать по делам, и на меня снова накатывает противное волнение.

Я вспоминаю о разговоре с Диланом после похорон: он вцепился в мою руку и просил просто уйти с ним оттуда. Сказал, что не хочет, чтобы подобное случилось и со мной. Он молил меня послушать его. И лицо брата исказилось от ужаса, когда я хладнокровно ответила, что останусь с Гаем, что именно это — моё окончательное решение. В ответ он посмотрел на меня как на предательницу.

Не забуду этот взгляд никогда.

Возможно, так он обо мне и подумал, ведь вряд ли ему было досконально известно, что Гай не замешан в смерти наших родителей. Брат просто развернулся и пошёл прочь, забрав Франческу. Это была моя последняя ниточка связи с прошлым. Я так решила. Потому что больше не собиралась с ними видеться.

Теперь я по другую сторону этого мира – мрачного, заляпанного кровью, страшного и жестокого. Дилан с Франческой уедут в Лос-Анджелес, где они теперь и живут. Обычной нормальной жизнью.

Когда Гай выходит из своего кабинета и застаёт меня у двери, то недовольно хмурится, понимая, что я услышала его разговор с кем-то из парней.

– Ты снова уезжаешь? – спрашиваю я.

– Да.

– С кем встречаешься на этот раз?

– Я займусь поисками Итана. Для этого мне понадобится помощь Серебряных. Они держат связь с авиакомпаниями на наших территориях. Для начала нужно выяснить, когда он вылетел из Такомы и вылетел ли вообще, чтобы сузить круг поисков.

– Что тебе рассказал Генри?.. Он что-то знает, верно?

– Он подозревает, что Итан сотрудничает с итальянцами. И если это в самом деле так, то ни от одного из них ничего хорошего ждать не приходится.

Гай молчит несколько секунд, нежно проводит рукой по моей щеке. А потом спрашивает:

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, спасибо. Твой чай немного привёл меня в чувства.

– Я заварил его с лавандой. Слышал, что она хорошо снимает стресс.

– Ты сам заварил мне чай?

– Да.

– Тебе необязательно было… На кухне ведь куча людей для этого.

Гай касается моего подбородка, приподняв моё лицо:

– Каталина, я хочу заботиться о тебе сам. Мне не нужны помощники для этого. И ещё я бы хотел предложить тебе съездить к Софи сегодня. Чтобы ты посидела с ней, пока меня не будет.

Изменившийся тон его голоса сразу даёт очевидную подсказку: он боится, что, оставшись одна, я могу навредить себе. Могу понять его опасения. Скорее всего, я бы в самом деле могла на подобное решиться в тишине, наедине с собой, вспоминая родителей. Сердце в очередной раз болезненно сжимается, и я несколько раз моргаю быстрее обычного, чтобы не дать себе снова зарыдать.

– А Нейти где? – спрашиваю, постаравшись улыбнуться, чтобы успокоить его. Улыбка даётся мне очень тяжело.

– Я не знаю, но. Пожалуйста. Мне будет легче от мысли, что ты не одна. Что ты окружена людьми, которых я люблю и которые любят тебя.

– Хорошо.

Могу поклясться, Гай с облегчением выдохнул.

Через полчаса я уже сижу готовая в его «Астон Мартине», который не видела очень давно. Мне вспоминается ночь, когда Гай впервые прокатил меня на этой машине – одна из первых наших тайных встреч. Поразительно, сколько всего изменилось за этого время. И сколько всего я успела потерять.

Подвезя меня к дому Вэлдонов, Гай почти сразу уезжает, даже не войдя, чтобы поздороваться с друзьями. Куда-то очень спешит. Интересно, как он собирается наказать Итана? И раз этот ублюдок с итальянцами, не логичнее ли искать его в Вегасе?

Не успеваю я достаточно подумать об этом, как дверь распахивается, и меня встречает всегда лучезарная Софи.

– Лина. – На её лице не видно той широкой улыбки, с которой она раньше меня встречала.

– Привет, Софи. – Я стараюсь говорить так, словно не мертва изнутри.

– Привет, – вздыхает она и пропускает меня внутрь. – Прими… мои соболезнования.

Качаю головой, как будто уже смирилась и мне не так больно, хотя её слова сильнее затягивают узел на моей шее. За её спиной раздаётся громкий шум, и когда я вхожу глубже в дом, обнаруживаю, что небольшая гостиная представляет собой хаос: посередине комнаты возвышается гора картонных коробок, из которых торчат какие-то деревянные бруски, а Нейт и Зайд в поте лица орудуют дрелью, пытаясь, судя по всему, соединить две части огромного шкафа. Рёв инструмента отдаётся в моих ушах, а по всему дому разносится характерный древесный скрип. Моника, которая тоже оказывается здесь и, наверное, приехала с Нейтом, сидит на диване, поджав под себя ноги, и читает книгу.