– Привет, ребята, – громко здороваюсь я.

Нейт вздрагивает и поворачивается ко мне, его лицо красное от напряжения, а на лбу блестят капельки пота.

– Ананасы мне в носки! – выдыхает он, опуская дрель. – Чуть пальцев не лишился.

Моника поднимает голову, мгновенно откладывает книгу и встаёт, чтобы подбежать ко мне. Без лишних разговоров она просто обнимает меня, и… я что, слышу всхлипы?

– Мне так жаль, Лина… – сжимая меня в объятиях, произносит она, действительно плача.

Я так удивлена уровню её сострадания, что не могу выдавить и слова в ответ. Зайд перенаправляет внимание на меня, убрав в сторону доску. Стискивает челюсть, прежде чем немного неловко произнести:

– Как ты?

Этот вопрос прозвучал так заботливо. Как мило.

– Нормально, спасибо, – отвечаю я, а Моника уже отстраняется. Её глаза блестят от влаги. – Всё хорошо, Моника. Не плачь, пожалуйста.

– Я просто. – Она всхлипывает ещё раз, её грудь вздрагивает. – Просто не представляю, что ты чувствуешь, Лина. Это так несправедливо по отношению к тебе. Ты не заслуживаешь столько страданий. На самом деле никто не заслуживает такого.

Ещё чуть-чуть – и я снова разрыдаюсь.

Плотно сжав губы, качаю головой. Очередной резкий удар под дых, от которого мигом собираются слёзы.

– Я в порядке, правда, Моника. – Я уже привыкла к этим ударам. – Спасибо за твоё сочувствие. Я не помешала вам?

– Нет, – спешно отзывается Нейт. – Мы просто пытаемся разобраться со сборкой этого чуда шведской инженерной мысли, так как Лэнса задержали на работе.

Моника моргает, аккуратно, чтобы не задеть тушь на ресницах, смахивая слёзы. А потом предлагает мне сесть. Софи, до этого успевшая исчезнуть на кухне, выходит к нам, вытирая руки полотенцем и с извиняющейся грустной улыбкой смотрит на меня.

– Прости за этот шум. Ребята обещали управиться за час, но, видимо, немного промахнулись с расчётами.

– Я в рот ебал этот шкаф, – невозмутимо выдаёт Зайд, и я вижу, как он еле сдерживается, чтобы не вышвырнуть деревянную доску в окно. – Какой криворукий гандон создавал эту инструкцию, блядь?!

Софи прикладывает руку к своему животу:

– Зайд, не ругайся при моём сыне.

– Когда он вылезет, я принципиально научу его всем самым грязным в мире ругательствам. Сами напросились.

Меня окутывает приятное тепло, и я понимаю, что не зря сюда приехала.

Компания друзей Гая всегда хорошо влияет на меня. И в такие трудные моменты мне так повезло находиться с ними. Такого не случалось с бывшими подругами – Ирэн и Вэнди. Они в основном были заняты собой, я и дружила-то с ними только потому, что мы были знакомы с детства. У нас почти не было ничего общего, они любили сплетни и развлекаться, где придётся, а я не до конца могла открыться им.

Но друзья Гая – совершенно другое. Они стали мне братьями и сёстрами и приняли в свою большую семью.

– Я предлагаю сделать перерыв, мальчики, – произносит Софи, поправляя скатерть на столе. – Посидеть и выпить чаю… Зайд, в холодильнике есть пиво.

– Охуенно, – отвечает Зайд и расслабляет руки, из-за чего деревянная доска падает на пол с грохотом.

– Матерь божья! – вскрикивает Нейт, едва не прищемив пальцы. – Мог бы и предупредить, персидская ты задница!

– Я надеялся отдавить тебе ноги.

– Ну ты и ган… – Нейт вовремя осекается и, стиснув зубы, исправляется: – чмошник.

Он успевает дать другу поджопник и резко убегает, когда тот, округлив глаза, рвётся на него в ответ.

– Мальчики! – возмущённо восклицает Софи. – Вам что, по пять лет? Садитесь! Лина, ты тоже.

Сев за стол, я молча пялюсь на свои сложенные на коленях руки и вижу, как парни с Моникой не сводят с меня взглядов. Нейт неловко прокашливается:

– Как ты себя чувствуешь, крошка? Извини, что мы ведём себя как придурки, просто.

– Всё хорошо, Нейти. Я в порядке.

Несколько секунд он молчит, прежде чем сообщить мне:

– Я принёс очень вкусный кофе, кстати. С ванильными нотками. Хочешь попробовать?

– Только если ты не добавил в него свою пудру фей или как ты там это называл, – подначиваю его я, вспоминая, как сходила с ума, однажды попробовав один из порошков в его пакетике.

– Это было совершенно случайно! Я перепутал пакетики! Хватит мне об этом припоминать, наглая ты попа!