Его слова доходят до меня словно сквозь толщу льда. Я поднимаю на него пустой взгляд, в котором он, к своему ужасу, не видит ничего из того, что хотел бы видеть. Слёзы безостановочно текут по моим щекам, оставляют мокрые пятна на моей одежде. Я не могу ответить. Слова застряли в горле, словно комок пепла. Я лишь бессильно утыкаюсь лицом в его грудь ещё раз, а Гай, получив моё согласие, только крепче прижимает меня к себе, гладит по волосам, словно пытаясь защитить от всей той боли, что разрывает меня на части.

«Это всё из-за…»

Он не виноват, подлая ты тварь! Заткнись! Он не равно его семья!

Я чувствую себя маленькой, потерянной и бесконечно одинокой.

– Хэнк! – прикрикивает Гай, не выпуская меня. Я слышу громкий топот подбежавшего мужчины. – Где мой дядя? Где Итан?

– Я не видел его, сэр.

– Найди его! Найди и скажи, что я хочу его видеть!

– Хорошо, сэр.

Это последнее, что я слышу, прежде чем в глазах вдруг темнеет, лицо Гая превращается в пятно, а моё тело слабеет.

Я бессознательно роняю голову, больше не пытаясь держаться за реальность.

– Ты уверен, что это сделал Итан? – слышу я отдалённый голос.

– Он исчез из поместья, Зайд! – рявкает Гай. – Вышел из той чёртовой двери. Именно он со своими людьми. Это был он, я знаю. И как только я его найду, я его убью.

Внезапно раздаётся третий, женский голос:

– Советую тебе успокоиться, Гай. Ты не в себе.

Хизер. Как давно я её не слышала и не видела.

Я осторожно приоткрываю веки, чтобы взглянуть, что происходит в комнате. Лежу на диване в гостиной, под моей головой – мягкая подушка, а на тело наброшен плед. Не помню, что случилось после моего обморока. Не помню, как оказалась здесь.

– Рад, что ты очнулась, – раздаётся голос над головой, и я поднимаю взгляд, встречая глазами Джаспера, стоящего возле дивана.

Едва я пытаюсь привстать, как силы будто в миг покидают меня, и я беспомощно падаю обратно, всхлипнув в отчаянии от мелькнувших перед глазами картинок. А я так надеялась, что мне всё приснилось.

Папа. Мама. Кровь на моих руках.

Распахиваю глаза, отбрасываю плед и совершаю очередную попытку встать – на этот раз успешную.

– Где они? – хриплым от бессилия голосом спрашиваю я. Глаза у меня неистово болят. – Где мои родители? Вы же не оставили их лежать там, на холодном полу?.. Пожалуйста, скажите, что вы этого не сделали…

Гай, обернувшись, быстро подходит ко мне.

– Нет, – шепчет он, поглаживая меня по волосам. – Конечно, нет. Мы похороним их, как полагается. Каталина, всё будет сделано как надо.

Джаспер с искренним сожалением смотрит на меня со своего места. В гостиной присутствует Зайд с Хизер.

– Всё, что я могу сделать, я уже предложила, – говорит она, явно обращаясь к Гаю. – Но не иди слепо на поводу эмоций. Взвесь своё решение.

– Что мешает мне убить его? Прямо сегодня.

– По вашим же законам он ничего не нарушил. Он не причинил вреда твоей подружке и.

Я слышу, с каким возмущённым выдохом заговаривает Гай:

– Он убил её родителей. Разве это ничего не значит?

– Не значит, – холодно отзывается Хизер. – Для вашего мира не значит. Тем более он убил О’Райли. Это, наоборот, поощрение. Он соблюдает законы, ты не можешь прикончить его без причины. Это выльется в проблемы похуже. Будь рационален.

– Она права, – заговаривает Зайд. – Твой ёбаный дядюшка всё учёл.

– Каким образом её родители вообще здесь оказались? – спрашивает Хизер. – Как ты этого не заметил?

Джаспер выступает вперёд:

– Воспользовался запасным входом в подвальные помещения, я полагаю. Велел своим людям затащить их внутрь, пока сам беседовал с семьёй. Схема довольно проста… Аластер Гелдоф, что удерживал до этого Кормака О’Райли, освободил его с семьёй сразу после того, как ты, Гай, договорился о сотрудничестве. Твой дядя это выяснил и… решил таким вот способом отыграться на тебе.

Я пытаюсь вытереть лицо, ощущаю, как болит грудь, как тяжело даётся дыхание. А я больше не издаю ни звука. Просто молчаливо существую в этой гостиной. Но я запомнила каждое слово. Если Гай не может убить своего дядю, это сделаю я. Он не будет упиваться мыслями о том, что заставил меня страдать, он не будет иметь больше никакой власти вообще.

Я сломаю ему ноги, оставлю калекой.

Может, мне удастся повредить ему голову, и он тронется умом.

Возможно, я выколю ему глаза, чтобы он остался слепым и никогда больше не увидел света.

Наверняка я отрежу ему язык, лишив его возможности разговаривать.

Поврежу барабанные перепонки, влив в уши кипяток или расплавленный металл, и он перестанет слышать.

А может, всё сразу. Не знаю.

Но точно уверена, что он пожалеет о том, что сделал. Я заставлю его страдать. Я разрушу его жизнь подобно тому, как он разрушил мою.