– Ничего интересного, – лукаво улыбается он в ответ.

Не успеваю возразить, как вдруг раздаётся стук в дверь, и я слезаю с кровати, чтобы открыть её. За ней стоит Джаспер – уже одетый, причёсанный, в своих перчатках, хотя на часах всего шесть утра.

– Доброе утро, – приветствует он меня, а потом бросает взгляд за мою спину. – Извиняюсь за то, что отвлекаю, но я пришёл напомнить о сегодняшнем визите.

– О каком? – спрашиваю я. – Говори.

– Сегодня нагрянут Харкнессы, – деловитым тоном сообщает Джаспер.

Я оборачиваюсь к Гаю. Котёнок уже проснулся и спрыгнул на кровать, дав наконец своему хозяину встать. На моём муже одни пижамные тёмно-красные шёлковые штаны, через которые достаточно хорошо выпирает кое-что. Господи, Лина, ну хватит уже…

– Спасибо, – говорит он, пытаясь зачесать растрепавшиеся волосы пальцами. – Ты можешь идти.

Джаспер кивает и закрывает за собой дверь.

– И что это значит? – интересуюсь я. – С чего эти выродки решили приехать?

– Не знаю. Может… – Он бросает взгляд на свой телефон, и его будто осеняет. – Какое сегодня число?

– Кажется, восемнадцатое. А что?

– Сегодня день рождения Бришена Харкнесса.

Я мигом вспоминаю это имя. Тот самый предок, что основал «Могильные карты» и положил начало власти и богатству этой семьи. Но мне непонятно, почему Гай сжимает челюсть, словно злится.

– И? – намекаю на продолжение.

– Моя семья обязательно отмечает этот день. Но… весьма необычно.

– И как это?

– Бришен верил в естественный отбор, в «справедливую силу природы». Он считал, что для процветания рода необходимо жертвоприношение.

У меня от этого признания холодеет всё внутри.

– И с тех пор Харкнессы устраивают бои прямо здесь, в подвале. В Пыточной. Привозят двух случайных людей и велят им драться, пока один не убьёт другого. Тот, который остаётся жив. Ему отсекают голову. Это считается жертвоприношением.

Я сажусь падаю на кровать, уставившись в одну точку. Пытаясь представить, как это всё проходит. Мысли о том, что Харкнессы скорее напоминают секту, становятся только прочнее.

– Они делают это на глазах у детей? – осмеливаюсь задать вопрос, на который боюсь услышать ответ.

– Мальчики должны присутствовать, да. В независимости от возраста. Но девочки – нет.

– А я должна присутствовать? – догадываюсь и без продолжения. – Они точно захотят этого. Они ищут твои слабости, Гай. После того, как ты признал меня своей Королевой.

В его глазах мелькает тень беспокойства.

– Ты не обязана там быть. Я никогда не заставлю тебя, что бы они ни говорили.

– Нет, я там буду. Ты не понимаешь самого главного – они хотят проверить тебя, твоё решение. Если ваши традиции и правила начнут рушиться из-за одной единственной девчонки. Они найдут способ тебя уничтожить. Я этого не позволю.

Гай молчит, его взгляд устремлён куда-то вперёд, словно сквозь меня. Я вижу сомнение на его лице. Но он знает, что я права. Старые законы, жестокие традиции – это основа их мира. И любая трещина в этом фундаменте может привести к краху Короля.

– Я не боюсь их, Гай. И не позволю им причинить тебе вред. Я буду там. Рядом с тобой. И пусть захлебнутся в своей ненависти и рвут на себе волосы, когда их планы рухнут.

Мои слова повисают в воздухе, наполняя спальню напряжением и странным чувством предвкушения. Я не знаю, что меня ждёт на этом проклятом «мероприятии» Харкнессов. Но знаю одно: я буду бороться. За Гая, за себя, за шанс плюнуть им всем в лицо, когда они с ухмылками только и ждут, что мы дадим слабину. Пусть даже цена будет высока.

В любом случае я уже замарала руки в крови. И я уже часть этого мира.

Семейство приезжает только ближе к вечеру. Я ловлю себя на мысли, что отсутствие Лиззи меня печалит. Я бы с удовольствием провела время с этой маленькой леди, попила чай с печеньем, может даже, во что-нибудь с ней поиграла. И это так непохоже на меня. Я никогда не питала любви к детям. Каждый раз, когда к нам приезжали друзья семьи вместе со своими малышами, я спешила укрыться в своей комнате, чтобы никто вдруг не решил мне доверить это бесконечно проказничающее существо, которое не может усидеть на месте.