Как же он активно вылизывает зад Харкнессам.

Но как бы он сейчас ни пытался пресмыкаться передо мной, его взгляд говорит о другом. «Что это за ребёнок? Это и есть жена Гая Харкнесса?» — вот о чём он говорит. Когда же я «не удостаиваю его чести услышать мой голос», мужчина нервно прокашливается.

– Я… Прошу сообщить необходимую сумму, миссис Харкнесс.

Совершенно не задумываясь, называю на девятьсот тысяч больше той суммы, что потребовал Джаспер. Сотрудник кивает и, сверившись с компьютером на столе, начинает методично снимать с полок контейнеры с банкнотами. Он открывает каждый контейнер, проверяет пломбы и аккуратно перекладывает пачки денег в кейс на столе. Процесс занимает несколько минут. Когда кейс наполняется, мужчина закрывает его и защёлкивает замки.

– Здесь ровно миллион долларов, миссис Харкнесс, – произносит он. – Если вам вдруг потребуется ещё большая сумма, мы можем организовать перевод на любой указанный вами счёт в течение нескольких часов. А сейчас можете проверить кейс и.

Я отрицательно качаю головой. Его страх передо мной, как женой Гая, – особенно после событий на балу – не оставляет сомнений в том, что он точно сложил туда именно ту сумму, которую я назвала.

– Всё в порядке, – говорю я, беря кейс. – Благодарю вас.

Вскоре мы покидаем хранилище, и тяжёлая стальная дверь за нами закрывается.

Вернувшись домой, я расслабленно выдыхаю. Гая по-прежнему нет, и я решаю, что он вернётся поздно ночью. Эти мысли остаются тяжёлым грузом. Я так боюсь за него, и эти его вечные отъезды меня совершенно не радуют.

– Джаспер, теперь-то ты не станешь выпендриваться, – говорю я, кладя тяжёлый кейс на «островок» на кухне. – Я заплачу, а ты покалечь судью Миттанка.

– Что вы сделаете с оставшимися деньгами? – спрашивает он.

– В смысле?

– Я назвал гораздо меньшую сумму, чем миллион долларов.

Сперва я теряюсь, не поняв, откуда он узнал это, но, вспомнив о его наушнике, который надела перед выездом на всякий случай, закатываю глаза.

– Тебе это знать необязательно, – фыркаю я.

– Это серьёзно.

Меня настораживает его сменившийся тон.

– Надеюсь, ты не хочешь провернуть что-то против Гая снова? – Джаспер перестаёт играть роль вежливого телохранителя и снова говорит со мной, как с обычной девчонкой.

– Нет! Конечно, нет…

– Тогда зачем тебе эти оставшиеся девятьсот тысяч?

Я молчу какое-то время, прежде чем тяжело вздохнуть и ответить:

– Хочу увезти родителей из Штатов.

Джаспера, кажется, удивляет мой ответ. Ожидал он явно не этого.

– Раз теперь между «Могильными картами» и ирландцами договорённость, Аластеру Гелдофу не нужна больше моя помощь, нет больше варианта мной шантажировать, – продолжаю я. – Он обещал отпустить моих родителей. Я знаю, что они не захотят уезжать далеко от меня. Я даже сомневаюсь в том, что папа не оставит попыток меня вызволить, несмотря на то, что благословил нас с Гаем… на том балу. А я не хочу, чтобы папа всегда был где-то рядом, это рискованно. Не хочу, чтобы они с мамой подвергали себя опасности. Поэтому я улажу все их дела, использую связи Гая, чтобы они могли улететь с концами в Грецию, куда мы все собирались.

Поняв, что эти слова даются мне очень нелегко, я сажусь и роняю голову на стол. Только не плачь, только не плачь, только не плачь…

– Ты по-настоящему удивляешь. Птичка, что так хочет свободы, но никак её не добьётся.

Сказанное Джаспером звучит неожиданно нежно для него. Нет того сарказма, той надменности, насмешки. Я поднимаю голову, устремляя взгляд на его синие глаза. Вспоминаю о его изуродованных руках.

– Не такой уж ты и плохой человек, Джаспер Линдгрен, – произношу я, грустно улыбнувшись, – каким пытаешься себя показать.

– Верно, – кивает он, задумчиво уставившись в пол. – Я ещё хуже.

И я с ним на этот счёт не согласна.

Гай возвращается в два часа ночи.

Я в это время ещё не сплю, лежу в нашей постели вместе с котёнком, устремив взгляд в окно, за которым светит луна и слышно стрекотание сверчков. Весь обслуживающий персонал дома, кроме охранников, давно спит. Джаспер, наверное, тоже. Я слышу, как открывается дверь, и сажусь на кровати, удивив явившегося Гая и при этом постаравшись не разбудить котёнка.

– Почему ты всё ещё не спишь? – спрашивает он, проходя в комнату.

– Ждала тебя.

– Меня не нужно ждать, Каталина. Спи.

– Ещё чего.

Я смахиваю с себя одеяло, показывая ему свою новую атласную ночную сорочку с кружевом на груди и тонкими лямками.